Faccia a faccia (1967) ...aka Face to Face

Елены Викторова: "Джан Мария Волонте: Любовь и ярость"

Шел 1965 год... Казалось, ничто в жизни Волонте не менялось: ему вновь было предложено сниматься в вестерне в роли бродяги и бандита. Это был политический вестерн Дамиано Дамиани «Золотая пуля». А главной темой его — тема мексиканской революции. Волонте попадал в волнующую его стихию. Перед блеском человеческих характеров и подлинностью этой истории меркли пейзажи, шерифы и гринго Леоне, Корбуччи и Тессари. Дамиани строил фильм по законам человеческих отношений. Мексиканская революция, восстание пеонов 1910 года были приближены режиссером к проблемам 60-х годов, к рождающемуся бунту молодежи, майской буре 1968 года.
Впервые на экране в жанре вестерна традиционный персонаж — американец по происхождению не является положительным героем. Напротив, внешне благородный и смелый, решительный и ловкий, он предстает воплощением худших человеческих черт. Для него доллар — цель и смысл существования. За горсть золота он становится наемным убийцей, стреляет в героя мексиканской революции генерала Элиаса. Истинным героем фильма оказывается нищая и бунтующая Мексика пеонов и тот, кто воплощает революционный дух ее народа — Чунчо. Стихийный бунтарь и бродяга, грубый, неотесанный, «психологически неразвитый», как говорит о нем американец, он поднялся до понимания классовой борьбы. Человек, испытавший лишения походной жизни, голод, жестокость, но сумевший сохранить ощущение радости жизни, способность к деятельному добру, к самопожертвованию—таков Чунчо Волонте, которому зритель отдает все свои симпатии.
Столкновение двух непримиримо враждебных позиций лежит в основе фильма: хищническая, расчетливо-холодная, индивидуалистическая — молодого американца Тейта, и глубоко человечная — Чунчо.
В этой работе Джан Мария Волонте выступает как подлинный поэт, выразитель мятежного духа народа.
Сначала его герой дик, косноязычен, не отдает отчета споим поступкам, эмоциям, любви и ненависти, не может отличить врага от друга. По мере развития образа актер заставляет зрителя поверить тому психологическому перевороту, который постепенно совершается в сознании бандита. Вначале на экране возникает колоритная фигура всадника на коне с винтовкой наперевес, это Чунчо — он ударяет в барабан и кричит лейтенанту: «Я Чунчо-барабанщик! А-хах-ха-ха! Оставь оружие!.. Больше трех минут я ждать не стану! Нервы у меня не в порядке, не советую думать долго!»
На первый взгляд кажется, что перед нами тот же Рамон или Индеец. Но нет, это другой человек. Он, скорее, крестьянин. Он переполнен сочувствием и состраданием к простым людям, заботится о раненых и больных, женщинах и детях. «Пассажиров не трогать!— кричит Чунчо своим солдатам.— Брать одно оружие!»
Захватив военное снаряжение правительственных поиск президента Каррансы и продавая его революционной армии генерала Элиаса, Чунчо наивно полагает, что спасает революцию и потому имеет моральное право присваивать полученные деньги. Столь же наивно, не задумываясь, он принимает молодого лощеного франта Билла Тейта, шпиона и убийцу, за друга Мексики, а потому и за своего друга. Дальнейший ход событий заставляет Чунчо понять ошибку. Медленно, очень медленно приходит к нему прозрение. Реакции Чунчо становятся более точными, мысли логически законченными, он сосредоточен, будто прислушивается к чему-то новому в себе. А новое — пробуждение в этом темном человеке чувства собственного достоинства.
Антиамериканизм Чунчо и других мексиканцев имеет убедительные национальные и социальные мотивы. Не случайно позднее он скажет Биллу: «Ты здесь чужой. Что тебе до Мексики!..»
Волонте очень точно интонирует состояние человека, инстинктивно ощущающего себя частицей своего народа, и более того, частицей человечества. «Ради чего я должен рисковать?» — спрашивает Билл. «Ради них,— отвечает Чунчо, указывая на пеонов.— Они педь люди, как и мы с тобой...». Чунчо уже считает себя частью революции. «Ясно,— говорит он Биллу, когда тот передает ему обещанную половину золота.— Это за генерала Элиаса. Почему ты застрелил его?» «Но ведь я не обманул тебя,— отвечает американец.— Ты получил свою долю!» «Может, это так в твоей стране. Но здесь не все и не всегда можно устроить спомощью денег, малыш,— убежденно бросает ему мексиканец.— Э-э-эх, малютка! Я должен убить тебя! Я с тобой подружился, это все так. Но ты — подлец, и я должен тебя убить!»
В последний момент, когда самовлюбленный и уверенный в себе гринго ступает на подножку поезда, который отправляется в Америку, Чунчо в упор стреляет в него. «На! На! — кричит он.— Возвращайся в свои Соединенные Штаты!»
«Почему? — спрашивает смертельно раненный гринго.— Почему?» «Кто знает? — отвечает Чунчо.— Кто это знает?» — повторяет он, еще не успев осознать совершенного им акта возмездия.