«Дальнейшее распространение Болгарии и стремление ее иметь выход к Мраморному морю встретили бы с нашей стороны решительное противодействие. Мы не можем допустить, чтобы свобода плавания через проливы могла зависеть от усмотрения Болгарии», – писал глава российского МИДа Сазонов.
В 1913 г., попытавшись отбить Македонию, болгары оказались в кольце фронтов: Сербия, Греция, Турция. Решающим стал удар в спину румынской армии (который по русско-болгарскому договору должна была предотвратить Россия, но не сделала этого).

Тут в России поняли, что усидеть одновременно на сербском и болгарском стульях не получится. Приходилось выбирать кого-то одного, и ставка была сделана на Сербию. Причины этому были частью идеалистического свойства («Идея славянской солидарности, совершенно отсутствующая у болгар, напротив, проходит красной нитью через всю сербскую историю», – писал наш посланник в Белграде), но прежде всего основывались на прагматичном расчете. Если «болгарский мир» лежал целиком в пределах бывших турецких владений, то идея «великой Сербии» делала ее естественным противником Австро-Венгрии, особенно после аннексии австрийцами Боснии и Герцеговины. Белград сам претендовал на эти земли, и включение их в состав Австрийской империи рассматривал как национальную катастрофу. В грядущей мировой войне сербы, таким образом, были обречены на союз с Россией, нанося Вене удар в ее «мягкое подбрюшье». А чтобы удар оказался мощнее, их необходимо было усилить за счет Македонии.

Что касается Болгарии, то ее усиление могло помешать планам России в зоне черноморских проливов. «Дальнейшее распространение Болгарии и стремление ее иметь выход к Мраморному морю встретили бы с нашей стороны решительное противодействие. Мы не можем допустить, чтобы свобода плавания через проливы могла зависеть от усмотрения Болгарии», – писал глава российского МИДа Сазонов.

Выходит, польское руководство своим нежеланием ложиться под немцев не дало им начать войну с СССР в мае 1939 года. И в этом нежелании их поддержали те самые «англо-саксы», которые в изложении российской «патриотической» историографии только и думали как бы «направить агрессию Гитлера на Восток».

...
Вот что пишет Мюллер по поводу Мюнхенского соглашения 1938 года, отдавшего Гитлеру населенные немцами Судетские области Чехословакии:



«Впоследствии Гитлер сожалел о том, что встал на путь переговоров, отказавшись от идеи развязывания войны». Ведь после военного разгрома Чехословакии, он планировал «используя выгодные стратегические позиции, направить удар на основного противника. Если бы западные державы предоставили Гитлеру «свободу действий» на Востоке, путь на Украину и в Прибалтику был бы открыт, что позволило бы начать войну за «жизненное пространство». Он расчитывал, что СССР попытался бы оказать помощь Чехословакии, стал бы пробивать коридор к ней через Польшу и тут то «Германия оказала бы поддержку Польше».



Получается, что многократно обруганный и советской, и российской историографией «Мюнхенский сговор» на деле опять же отсрочил нападение Гитлера на СССР на целых два с половиной года?