Руска поезия, с извинение
Отиди на страница:
Геновева, Шломо,   Аз нали съм си по формата - още от Пол Верлен, все тя си ми лежи на сърце, да ми е красиво, музикално.... Затова и такива поети си избирам - и Александър Блок, символист и учител, пише - на Ахматова, Цветаева и Пастернак. Гледам, че и Йори е подхванал бримката с Блок,  , а древният Фет е направо великолепен - по моите критерии!  |
Шломо, а за нашия дакел Реди, милия, сънуваме го често и ни липсва ужасно, само като го спомена и ми текват сълзите, ех, да се намереше да напише някой едно стихче за дакел.. специално за дакел.. |
| Дакел засега се римува само с факел, но да помислим всички, непременно за Реди, душенцето златисто. Сега за Геновева нещо пост-класическо: Даниил Хармс УДИВИТЕЛЬНАЯ КОШКА Несчастная кошка порезала лапу - Сидит, и ни шагу не может ступить. Скорей, чтобы вылечить кошкину лапу Воздушные шарики надо купить! И сразу столпился народ на дороге - Шумит, и кричит, и на кошку глядит. А кошка отчасти идет по дороге, Отчасти по воздуху плавно летит! 1938 |
Сега, като отидохме към кучета и котки, да не вземем да отидем към кюфтетата, боя се...  , макар че и толкова хубава поезия е написана по тематиката... аз лично ще спра на таз бримка с едно бордюрче за край. |
| Даще Господ да одите при кюфтаците, щото ми писна от интелект таа вечер. Ето една поема хайку: Горе на Балкана Бие барабана Долу на полето Се пече кюфтето За момчето  Редактирано от - Meto ot Interneto на 29/1/2010 г/ 23:43:11 |
| Няма да ходим при кюфтаците, впрочем, ако намеря някое хубаво описание на пир в руската поезия, ще го пусна, но само да поправя Мето, да цитира правилно непреходната детска поезия, разпространявана главно в селата и малките селища от градски тип. Това стихотворение е първото, което се усвоява от дечицата в тези селища : Горе на Балкана бие барабана. Долу в полето пече се кюфтето. Дядо попе, кажи на детето да не яде кюфтето, че ще му се пукне шкембето. *** Последният ред се придружава от тупане по коремчето, последвано от възторжени възгласи от слушателите-роднини. ****** Наизуст не мога да си спомня нещо кулинарно от руската поезия, с изключение на плакатното: ешь ананасов, рябчиков жуй, день твой последний приходит, буржуй! * Авторът пак се подразбира.Същият, дето е писал за Ленин и Партията (и други много хубави неща, включително и това - 'в этой жизни умирать не трудно, сделать жить значительно трудней'. което, от своя страна, е реплика на: 'в этой жизни умирать не ново, но и жить, конечно, не новей'. (пак няма да кажа от кого е, хинт - и двамата са цитирани в темата). |
| Хайде да го пусна отделно от кюфтаците - Сергей Есенин До свиданья, друг мой, до свиданья. Милый мой, ты у меня в груди. Предназначенное расставанье Обещает встречу впереди. * До свиданья, друг мой, без руки, без слова, Не грусти и не печаль бровей, - В этой жизни умирать не ново, Но и жить, конечно, не новей. * 1925 |
| Геновева, аз не цитирам, аз плагиатствувам и творя хайку, както твоят европейски президент, а не като некъв убиец на диви кози без муза. |
| Да заглуша на Мето семпличита-та, пак от автор за отгатване: Я вас любил: любовь еще, быть может, В душе моей угасла не совсем; Но пусть она вас больше не тревожит; Я не хочу печалить вас ничем. Я вас любил безмолвно, безнадежно, То робостью, то ревностью томим; Я вас любил так искренно, так нежно, Как дай вам бог любимой быть другим.  |
от автор за отгатване това бъзик някакъв е ... Чем меньше женщину мы любим, Тем легче нравимся мы ей И тем ее вернее губим Средь обольстительных сетей. Разврат, бывало, хладнокровный Наукой славился любовной, Сам о себе везде трубя И наслаждаясь не любя. Но эта важная забава Достойна старых обезьян Хваленых дедовских времян: Ловласов обветшала слава Со славой красных каблуков И величавых париков ... |
От тази тема почнах да си спомням разни крилати стихчета, не по-големи от 2 реда, най-много 4 за моята уморена памет. Пък като ги потърся, гледам - ми те целите хубави! Ето едно също така нанизано на наизустено двустишие, много съзвучно с метеорологическата обстановка. Също от автор за отгатване  * ЗИМНЕЕ УТРО Мороз и солнце; день чудесный! Еще ты дремлешь, друг прелестный - Пора, красавица, проснись: Открой сомкнуты негой взоры Навстречу северной Авроры, Звездою севера явись! Вечор, ты помнишь, вьюга злилась, На мутном небе мгла носилась; Луна, как бледное пятно, Сквозь тучи мрачные желтела, И ты печальная сидела - А нынче... погляди в окно: Под голубыми небесами Великолепными коврами, Блестя на солнце, снег лежит; Прозрачный лес один чернеет, И ель сквозь иней зеленеет, И речка подо льдом блестит. Вся комната янтарным блеском Озарена. Веселым треском Трещит затопленная печь. Приятно думать у лежанки. Но знаешь: не велеть ли в санки Кобылку бурую запречь? Скользя по утреннему снегу, Друг милый, предадимся бегу Нетерпеливого коня И навестим поля пустые, Леса, недавно столь густые, И берег, милый для меня. 1829 |
| Много класика, хайде сега нещо съвременно. Борис Панкин курортный романс *** он был слесарь шестого разряда а она наркоманская дочь по аллеям приморского сада они как-то гуляли всю ночь любовались луной целовались укрывались в окрестных кустах а на утро навеки расстались ибо жили в различных местах он вернулся туда где морозы по полгода в столицу она где и гикнулась от передоза слесарь же сиганул из окна на кладбище её схоронили в крематории парня сожгли и со временем все позабыли что топтали поверхность земли он (был слесарь шестого разряда) и она (наркоманская дочь) ...по аллеям приморского сада чьи-то тени блуждают всю ночь 16.04.2006 |
| Сергей Есенин ЧЕРНЫЙ ЧЕЛОВЕК Друг мой, друг мой, Я очень и очень болен. Сам не знаю, откуда взялась эта боль. То ли ветер свистит Над пустым и безлюдным полем, То ль, как рощу в сентябрь, Осыпает мозги алкоголь. Голова моя машет ушами, Как крыльями птица. Ей на шее ноги Маячить больше невмочь. Черный человек, Черный, черный, Черный человек На кровать ко мне садится, Черный человек Спать не дает мне всю ночь. Черный человек Водит пальцем по мерзкой книге И, гнусавя надо мной, Как над усопшим монах, Читает мне жизнь Какого-то прохвоста и забулдыги, Нагоняя на душу тоску и страх. Черный человек Черный, черный... "Слушай, слушай, - Бормочет он мне, - В книге много прекраснейших Мыслей и планов. Этот человек Проживал в стране Самых отвратительных Громил и шарлатанов. В декабре в той стране Снег до дьявола чист, И метели заводят Веселые прялки. Был человек тот авантюрист, Но самой высокой И лучшей марки. Был он изящен, К тому ж поэт, Хоть с небольшой, Но ухватистой силою, И какую-то женщину, Сорока с лишним лет, Называл скверной девочкой И своею милою". "Счастье, - говорил он, - Есть ловкость ума и рук. Все неловкие души За несчастных всегда известны. Это ничего, Что много мук Приносят изломанные И лживые жесты. В грозы, в бури, В житейскую стынь, При тяжелых утратах И когда тебе грустно, Казаться улыбчивым и простым - Самое высшее в мире искусство". "Черный человек! Ты не смеешь этого! Ты ведь не на службе Живешь водолазовой. Что мне до жизни Скандального поэта. Пожалуйста, другим Читай и рассказывай". Черный человек Глядит на меня в упор. И глаза покрываются Голубой блевотой. Словно хочет сказать мне, Что я жулик и вор, Так бесстыдно и нагло Обокравший кого-то. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Друг мой, друг мой, Я очень и очень болен. Сам не знаю, откуда взялась эта боль. То ли ветер свистит Над пустым и безлюдным полем, То ль, как рощу в сентябрь, Осыпает мозги алкоголь. Ночь морозная... Тих покой перекрестка. Я один у окошка, Ни гостя, ни друга не жду. Вся равнина покрыта Сыпучей и мягкой известкой, И деревья, как всадники, Съехались в нашем саду. Где-то плачет Ночная зловещая птица. Деревянные всадники Сеют копытливый стук. Вот опять этот черный На кресло мое садится, Приподняв свой цилиндр И откинув небрежно сюртук. "Слушай, слушай!- Хрипит он, смотря мне в лицо, Сам все ближе И ближе клонится.- Я не видел, чтоб кто-нибудь Из подлецов Так ненужно и глупо Страдал бессонницей. Ах, положим, ошибся! Ведь нынче луна. Что же нужно еще Напоенному дремой мирику? Может, с толстыми ляжками Тайно придет "она", И ты будешь читать Свою дохлую томную лирику? Ах, люблю я поэтов! Забавный народ. В них всегда нахожу я Историю, сердцу знакомую, Как прыщавой курсистке Длинноволосый урод Говорит о мирах, Половой истекая истомою. Не знаю, не помню, В одном селе, Может, в Калуге, А может, в Рязани, Жил мальчик В простой крестьянской семье, Желтоволосый, С голубыми глазами... И вот стал он взрослым, К тому ж поэт, Хоть с небольшой, Но ухватистой силою, И какую-то женщину, Сорока с лишним лет, Называл скверной девочкой И своею милою". "Черный человек! Ты прескверный гость! Это слава давно Про тебя разносится". Я взбешен, разъярен, И летит моя трость Прямо к морде его, В переносицу... . . . . . . . . . . ...Месяц умер, Синеет в окошко рассвет. Ах ты, ночь! Что ты, ночь, наковеркала? Я в цилиндре стою. Никого со мной нет. Я один... И - разбитое зеркало... |
| В разлуке есть высокое значенье... * * * В разлуке есть высокое значенье: Как ни люби, хоть день один, хоть век, Любовь есть сон, а сон - одно мгновенье, И рано ль, поздно ль пробужденье, А должен наконец проснуться человек... Тютчев |
| Посвещено на Олег Безинских Ты мне спой в тишине на рассвете Ту простую балладу любви, Что так долго держал ты в секрете. Помоги мне себя обрести. Пусть защемит в груди сладострастно, Зазвенит и проснётся душа И, дрожа от внезапного счастья, Пусть покинет меня навсегда. Я не чувствую рук твоих нежных И дыханья, что может обжечь, Но твой голос божественный снова Позволяет собою увлечь И забыться в объятьях небесных, Наслаждаясь тобою одним. Ты со мною, мой ангел чудесный, Мой навеки и мною любим... И прошу я: ты спой на рассвете Ту простую балладу любви, Что так долго держал ты в секрете. Помоги мне себя обрести! Юлия |
| Я вас любил: любовь еще, быть может, В душе моей угасла не совсем; Но пусть она вас больше не тревожит; Я не хочу печалить вас ничем. Я вас любил безмолвно, безнадежно, То робостью, то ревностью томим; Я вас любил так искренно, так нежно, Как дай вам бог любимой быть другим. Пушкин 1829 |
| Сергей Есенин -- Не жалею, не зову, не плачу, Все пройдет, как с белых яблонь дым. Увяданья золотом охваченный, Я не буду больше молодым. --- Ты теперь не так уж будешь биться, Сердце, тронутое холодком, И страна березового ситца Не заманит шляться босиком. --- Дух бродяжий! ты все реже, реже Расшевеливаешь пламень уст О, моя утраченная свежесть, Буйство глаз и половодье чувств! --- Я теперь скупее стал в желаньях, Жизнь моя, иль ты приснилась мне? Словно я весенней гулкой ранью Проскакал на розовом коне. --- Все мы, все мы в этом мире тленны, Тихо льется с кленов листьев медь... Будь же ты вовек благословенно, Что пришло процвесть и умереть. --- 1921 |
* * * Как правая и левая рука - Твоя душа моей душе близка. Мы смежены, блаженно и тепло, Как правое и левое крыло. Но вихрь встаёт - и бездна пролегла От правого - до левого крыла! |
| Кто создан из камня, кто создан из глины, - А я серебрюсь и сверкаю! Мне дело - измена, мне имя - Марина, Я - бренная пена морская. ............................ Кто создан из глины, кто создан из плоти - Тем гроб и надгробные плиты... - В купели морской крещена - и в полете Своем - непрестанно разбита! .............................. Сквозь каждое сердце, сквозь каждые сети Пробьется мое своеволье. Меня - видишь кудри беспутные эти? - Земною не сделаешь солью. ................................ Дробясь о гранитные ваши колена, Я с каждой волной - воскресаю! Да здравствует пена - веселая пена - Высокая пена морская! .................................. Кой с тяло от камък, кой с тяло от глина, а аз се сребрея и светя! На дело - измяна, на име - Марина, аз - тленната пяна в морето. ........................... Кой с тяло от глина, кой с тяло от кости - под гробните плочи почиват... Аз в морския купел съм кръстена - после във полета свой се разбивам! ................................. През всяко сърце и през всякакви мрежи аз ход своеволен проправям. Не можеш - виж тези къдрици небрежни! - от пяната сол да направиш. .................................... В гранитните ваши нозе разпиляна, с вълните възкръсвам и светя! Да бъде нетленната весела пяна - високата пяна в морето! 23 май 1920 Марина Цветаева Димитър Калев - превод, 2004 |