"Случаят в Коиловци" - не от Гуляшки, а народно творчество
Отиди на страница:
| Подзаглавие: "Мълчанието на Цецо". Предлагам на всички колеги увлекателна аналитично-литературна разработка на Парашутистите в коиловската (недалеч от Козлодуй) нива с люцерна. (Може би имат и китни вили в Люцерн; къде точно - според индивидуалното въображение). Примерно начало: "Бе тъмна бурна нощ..." (Класика!) Да дерзаем, момичета и момчета.  | |
Редактирано: 1 път. Последна промяна от: Дорис |
Във мерата - враг стаен. Във мерата - парашутисти! Всеки прогресивен фен дебне за капиталисти! Объл, разрешете лека корекция на ритъма and blues-а: Сред полята - враг спешен. В нивата - парашутисти. Всеки регресивен фен бди среднощ за глобалисти!  | |
Редактирано: 1 път. Последна промяна от: Дорис |
Подзаглавие: "Мълчанието на Цецо". Хм, има нещо гнило в подзаглавието - той и мълчание? Пък за "говоренето" му съм савсем неподготвен се оказва. Току що един колега ме осветли, че за да го разбирам ми трябва докторска степен по съответната психиатрична специалност! Нуссс...твърде сложно за прозд инджинерин! Оттеглям се! Успех! О! |
| Бе тъмна бурна нощ, крадците шетаха на воля. Но будни братя с полицаи йощ готови бяха като героите на Вола. Да видят, да ударят всеки хаймана, осмелил се чуждото да пипа, люцерна то било, или жена - обект е то на пламенна защита! Почнах... С извинение... Залагам няколко теми за последваща доразработка... За усложняване и преплитане с оглед засилване на драматизма и вариантността на сюжетното развитие и използваните стилистично-поетични прийоми... |
| Споко, тия са играли геокешинг или нещо подобно. Иначе откак свят светува и има спецчасти такива "задачи" са се възлагали и изпълнявали. Само дето "тихо влизаме, тихо излизаме" този път комай ... не се е получило. |
| Радвам се мощно. Но защо в стихове непременно? Прозата изобилства, дайте да крадем, за да дадем! Например. Бе тъмна бурна нощ (Булвер-Литън). Монахини с мускулести нозе се спускаха с парашути (Агата Кристи) където си искат. Лиймъс чу гласа на Смайли: "Скачай, Алек, скачай, бе човек!" (Джон льо Каре) и рипна последен, усуквайки расо около отдавна неепилирани прасци. Расото бе всъщност парашут, и Алек се бухна в люцерната, без за миг да губи съзнание. За щастие расото бе с релефно кадифе, оставящо по треволяка следи от слонски кожляк и хипопотамски ходила... И пр. Стотици, хиляди автори ни чакат, другари! Чакат да напомним за тях. | |
Редактирано: 1 път. Последна промяна от: Дорис |
| Свободно могат да се ползват и заемки от тук: http://www.segabg.com/replies.php?id=79273 |
Но защо в стихове непременно? Ми така ми дойде... Нали може така: Началото - поезия, краят - поезия, помежду им - проза! В началото, както поясних, се задават основните сюжетни стълбове.... А в края се прави мощно обощбение с генерални изводи и поуки ! |
| Нищ в стихоплетството и ограничен духом, но стоплящ прилично от"генералната линия", смирено се осмелявам да предлож а в сий казус Коиловский направлението Акациево. |
Айде, айде, все го подкарвате към Гуляшки...  Една вечер Балабаница ме посрещна с много разтревожени очи. Помислих, че се е разболяла кравата Рашка, и сърцето ми се сви. — На Змеица пристигнаха още хора — каза тя и повдигна ръка, за да оправи забрадката си. Аз забелязах, че престилката над гърдите й прави твърде интересна чупка, затова отвърнах: — Чудесно! — И тихичко въздъхнах. Балабаница забеляза особения ми интерес към чупката на престилката й. Тя съвсем подчертано се намръщи. — Щеше да е чудесно, ако млякото стигаше! — каза тя с доста груби нотки в гласа си. — Пък млякото ни започна да намалява, а там хората трябва да ядат! Тя беше нервирана за нещо си и престилката над гърдите й много красиво се надигаше и спускаше. Аз се позамислих върху думите й, защото те долетяха с известно закъснение до съзнанието ми: във фермата беше задушно и не можех бързо да съобразявам. — Да — кимнах аз, — този проблем за млеконадоя е много важен. Той трябва да се разреши в положителен смисъл. Тя помръдна с рамене и въздъхна. Не ми беше ясно защо въздиша. После аз изведнъж съобразих в какво се състои работата. Нали си имам стари зоотехнически увлечения… дори и награди получих за това! Стана ми жал за ония хора в кожуси и ватенки, които няма да имат в канчето си топло мляко за закуска. И улових Балабаница за ръка. — Тази трудност не е непреодолима — казах аз и мъжествено я погледнах в очите. Може би тя се стресна от моята решителност, защото бързо издърпа ръката си. — Ти ги остави приказките — каза тя, — а ни дай ум как да подсилим храната на добитъка. — И пак започна да оправя забрадката си. Аз знаех, че тя е човек на действието, затова не се засегнах от думите й. Пък и съзнавах дълбоко в себе си, че тя има право — тоя сложен проблем за млеконадоя трябваше да се разреши с практически мерки. Припомних си редица мъдри неща за концентратите и за калоричността на разните видове отпадъчна храна, седнах върху сеното, извадих бележника си и за един час изписах няколко страници с много интересни рецепти. (Андрей Гуляшки) Ооо, Авакуме, Авакуме! Знаеш ли ти, че в тъмната бурна нощ се раздаде внезапен изстрел, някъде се тресна врата и пиратски кораб се зададе откъм хоризонта? Анастаси Буков хукна към краварника за радиостанцията... ...Докато Величието живееше в разкош, милиони хора умираха от глад. В същото време едно малко момченце се роди в Тампико, Илинои. Бе 6 февруари 1911 г. (По чуждестранни форуми и конкурси за най-кофти трилър.) | |
Редактирано: 1 път. Последна промяна от: Дорис |
Зато гораздо быстрее, чем можно было предположить, произошло слияние этих собранных из самых различных мест бойцов в единое неразрывное целое. Первые бойцы соединения "К" даже сняли с обмундирования знаки различия, чтобы устранить всякие мешающие сплочению факторы. Некоторые выборки из записей очевидцев дают представление о весьма необычных методах боевой подготовки в новом соединении. "Ночью нас часто поднимали по тревоге, — говорится в одном из таких свидетельств. — Однажды мы в кромешной тьме взбежали вверх по скату высоты, после чего нам было велено прыгать с обрыва вниз, в неизвестность. Впрочем, мы падали камнем всего метра три-четыре а затем покатились кувырком вниз по скату". А вот другая запись. "Наша группа держала так называемый "небольшой экзамен мужества" по методу Опладена. Нас, человек восемь-десять, выводят на открытую местность и приказывают лечь на землю головой к центру воображаемого круга диаметром 4 метра. Затем в центре устанавливается ручная граната, из которой выдергивается предохранительная чека. Мы считаем секунды. Раздается взрыв, и осколки летят над нами... Ах да, я забыл сказать, что на нас, конечно, были стальные шлемы. И все же..." "Я дрезденец, — расказывает автор третьей записи, — и именно меня однажды послали в Мюнхен. Однако мне не дали ни командировочного предписания, ни каких-либо других документов вообще, предлагалось просто ускользать от всякого контроля. Я отправился в путь, уверенный по крайней мере в том, что от меня не откажутся, если я все-таки буду схвачен. Ко всему прочему в качестве доказательства своего пребывания в Мюнхене я должен был привезти с собой металлическую бляху, какую обычно носят на груди воинские железнодорожные патрули в качестве украшения и особого отличительного знака. Но это условие я не выполнил. Ведь тогда пришлось бы стать еще и вором-карманником. Вместо этого я снял в станционном зале эмалевую фирменную эмблему, что также показалось моим инструкторам достаточным. Потом мы по почте отослали эмблему обратно, анонимно разумеется". В официальном учебном плане подобные трюки носили весьма прозаическое название: воспитание личной инициативы. Можно было бы упомянуть и многое другое в том же роде, рассказать, например, о том, как осуществлялись "нападения" на полицейские посты и войсковые караулы, которые особенно охотно избирались объектом подобных выходок, или как однажды едва не удалось увести со стоянки строго охранявшуюся (немецкую) подводную лодку. Можно вспомнить также о многочисленных других примерах испытания мужества, которому бойцы подвергались постоянно. Но и приведенных примеров достаточно. Несколько недель такой форсированной подготовки вселяли в бойцов соединения "К" чувство полной уверенности в себе даже перед лицом самых щекотливых ситуаций. "Немецкие морские диверсанты во второй мировой войне" Кайус Бекер |
Проблеми с пада. Съжалявам.  | |
Редактирано: 1 път. Последна промяна от: Firmin |
| Фърми, "Sobre toda España el cielo está despejado..."............ "La tranquilidad es absoluta en toda la Península!" (Легенди и факти за Испанската гражданска война 1936.) | |
Редактирано: 1 път. Последна промяна от: Дорис |
| Эх,Дорис, эх уважаемая!!! Кофти условие сте поставили на задачката: за да пишат трябва да са чели драгите форумци. Виж, ако бехте рекли да се попържа Султана в рими и проза - щяха да фърчат амфибрахии и хекзаметри , хиперболи и преразкази по картинка, а то ...Я вижте колко читатели има освен вас! Раз-два и обчелся... Инак по темата: ни шук- ни гък,мълчат като младогвардейци на среща със Зоя Космодемянская...сал Любимата Гъзета даде интифа и толкоз... Ами ша мълчат ,ми...чиляк за едното красно име живей!!!  |
| Дорис, Ето нещо по-хубаво. Хем от любимата юношеска класика: Крок стоял на подоконнике, переминаясь с ноги на ногу и судорожно вцепившись одной рукой в раму окна. Под ним чернела пропасть в четырнадцать этажей. — Да прыгайте же, черт вас возьми! — почти задохнувшись от ярости, прорычал Матвей Петрович и, рванув Крока за руку, изо всей силы толкнул его во тьму. Со сдавленным криком Крок полетел вниз, и сейчас же что-то хлопнуло, как пробка, вылетающая из бутылки с шампанским. Матвей Петрович выглянул из окна, прислушался, кивнул головой и резко повернулся к дверям. В слабом свете замирающего бумажного костра он заметил, как шкаф угрожающе качнулся под напором из передней. Поворошив на бегу бумажную кучку в тазу, Матвей Петрович кинулся к баррикаде. В то же мгновение мощный удар сорвал двери с петель и опрокинул высокий, тяжелый шкаф. Грохот, треск, звон разбитых стекол заполнили комнату. Через сорванные двери по упавшему шкафу вбежали люди. Вспыхнувшие лампы осветили рассыпанные по полу книги и осколки стекла, среди которых неподвижно лежал на полу, наполовину придавленный шкафом, Матвей Петрович. Кровь из разбитой головы залила его лицо, руки были раскинуты. — Ерофеев и Петров, освободите раненого! — послышалась команда. — Максимов! Вызвать медкарету! Коваленко, ко мне! Помогите тушить огонь! Сорвите портьеру! Молодой командир, со знаками различия лейтенанта государственной безопасности, подбежал к тазу. Выхватив из рук Коваленко портьеру, он набросил ее на горевшие бумаги. — Придержите портьеру, пока совсем не потухнет, — обратился он к своему помощнику. — Не прижимайте бумаг, чтобы не испортить золу… Лейтенант повернулся к раненому, который лежал уже на широком кожаном диване. Ерофеев и Петров смывали кровь с его головы. Через минуту послышался легкий стон. Матвей Петрович открыл глаза, и первое, что он увидел, был молодой командир, склонившийся над ним и пристально всматривавшийся в его лицо. ........... Вернулись Сергеев и Максимов. Они принесли большой черный плащ, застегнутый на многочисленные пуговицы. Множество тонких упругих и длинных — от воротника до низа — прутьев образовывало как бы внутренний каркас огромного зонтика. К нижним концам этих прутьев были прикреплены крепкие шелковые шнуры, которые сходились на внутреннем кольце, сделанном из широкого шелкового пояса. — Где вы это нашли? — спросил лейтенант, с недоумением рассматривая странную находку. — Как раз под этим окном, товарищ лейтенант, — ответил Сергеев. — Оно висело на дереве. Запуталось в ветвях. — Теперь все понятно, — сказал лейтенант. — Это портативный парашют. С его помощью скрылся из этой комнаты второй — может быть, самый опасный преступник. |
| Тайна двух океанов Григорий Адамов | |
Редактирано: 1 път. Последна промяна от: Yowza |
| Григорий Адамов, "Тайна двух океанов". Любима книга от детството, беше и със страхотни илюстрации. Вече не правят такива. Американизираха се илюстраторите. |
...И тысячи мелких судов — белоснежных, как чайки, парусных яхт, юрких моторных лодок, шлюпок, кунгасов — усеяли воды Золотого Рога, превратив их в луг, покрытый цветами бесчисленных ярких флагов. Родина встречала могучее пополнение своего флота у дальних своих рубежей. Замерший в строю на площадке, экипаж «Пионера» затуманенными глазами жадно смотрел на родные берега, словно боясь шелохнуться, чтобы не развеять этот дивный, неповторимый сон. И вдруг из люка вынырнул Плетнев и, вытянувшись во фронт, подал капитану белый листок радиограммы. — Правительственная! — возбужденно воскликнул он и отступил на шаг назад. Капитан пробежал строки радиограммы и поднял бледное лицо. Он повернулся к застывшей команде, окинул глазами этих людей, ставших ему такими близкими и дорогими в течение трехмесячного незабываемого похода, и, взмахнув листком, воскликнул: — Слушать радиограмму Центрального Комитета Коммунистической партии и правительства! Двадцать пять пар глаз восторженно устремились к капитану, и громкий голос его чеканно звучал сквозь рев гудков и сирен, сквозь гул приветственных криков, и, словно во внезапно наступившей немой тишине, каждое слово радиограммы явственно доносилось к тем, кто подхватывал его напряженным ухом и чутким, переполненным от счастья сердцем… Благодаря от пълно сърце, момчета. Вече няма да забравям, докато сте тук.  |