жидо-бандеровски препечат
Отиди на страница:
| с цел да подпомогнем редовното обслужване на тов. бегущчие па клиничнай патеке. | |
Редактирано: 1 път. Последна промяна от: Bira |
| Ом мани падме, кум gorky-look На какие-то три дня отвлекся из-за праздников, и кацапуздра уже распустилась, шо пионы в вазонах. Ни сна тебе, ни роздыху. Приходится опять брать в руки келеп и наводить порядок в виварии. Сидел на днях с товарищем, выпивал немножко по поводу двадцать-пятнадцать. И вот он мне говорит задумчиво: - А откуда ты знаешь столько о кацапах? Это даже как-то подозрительно… - А что там знать? – Удивился я. – У них же все на лбу белой нитроэмалью написано. Помнишь Надю из Судака? - Которая «Ко-Ко-Ко», Сверхтупая Пизда? - Точно, она. Вот поговоришь с ней пять минут, и знаешь о ней все. Конечно, она может что-то неожиданно выдать из-за сбоя в думательной батарейке, но в целом алгоритм работы ее мозгов понимаешь после двух абзацев текста. Друг задумался, выпил, зажевал веточку укропа, и говорит: - Погоди, Чиполлино, что-то тут не сходится. Ты же сам говорил, шо кацапы сложные. Достоевский, синтетическая ментальность, глаз под мышкой, любовь к березам. Так они простые или сложные? Тут уже я задумался – как бы ему объяснить? И решил сделать наглядную модель. Взял ложку, согнул ее и показываю. - Видишь? Понимаешь что это? - Ложка погнутая. - Нет, это модель кацапа. Это, сука, довольно сложный геометрически объект, который непросто нарисовать в три-дэ-конструкторе, объем которого трудно вычислить, если не пользоваться хитрым приемом Архимеда, и даже невозможно описать словами, потому что вербальное определение «погнутая ложка» не описывает достаточно точно его конфигурацию. - И шо? - А то, шо при всей своей сложности, это просто погнутая ложка, которой теперь даже жрать нельзя. А если в ней проделать дырку, то она станет топологически еще сложнее, но превратится в ложку для пидарасов. Теперь скажи мне, как философ – философу: это простая ложка или сложная? Товарищ покрутил в руке погнутую модель кацапа и положил ее на стол. - Зря ты нормальную ложку испортил. - Во! – говорю торжествующе. – Вот теперь ты все понял и добрался до истины. Кацапы тоже погнутые. Они сука сложные топологически, но практического смысла не имеют. А насчет Достоевского... Помнишь, у меня кошка была, Наоми? - Помню, персидская. - Каждый раз, когда она ходила срать на лоток, у нее такое умное лицо становилась, как будто бы она не срет, а ставку рефинансирования устанавливает. А все потому, что мы в кошачьих гримасах плохо разбираемся, и когда кошка просто тужится, и делает при этом бровки домиком, нам кажется, что она мыслит. Вот и кацапы, когда тужатся, нам кажется, что они что-то умное замышляют. А на самом деле они просто срут в лоток. Тут мы опять выпили, закусили, и товарищ спросил: - Ну, хорошо, а почему же кацапы в космос летают, если они погнутые ложки для пидарасов? Это же технический прогресс! Это наука и техника! - Это хуйня в наши дни, а не «наука и техника». Уже скоро молдаване летать будут в космос, если достаточно керосина наэкономят. Все приличные люди летают в космос, и мы тоже летаем, шоб про нас в мире не думали, шо мы глухе село. Делаем вид, шо нас интересует солнечный ветер и молекула вакуума, а на самом деле мы и так знаем, шо в том космосе ничего нет, кроме пространства. Так и кацапы летают. Только им там интересно, в космосе, а нам – нет. Друг задумался еще сильнее, выпил два раза подряд, зажевал укропом и спросил: - А почему нам не интересно в космосе? И вообще, мы, украинцы, простые или сложные? - Мы оптимизированные. Как хороший компьютерный код. Мы древняя и мудрая нация, мы вывели обезьян из лемуров, кроманьонцев из обезьян, людей из кроманьонцев и кацапов из людей. Мы построили египетские пирамиды и утопили Атлантиду. Нам давно уже все похуй, и про космос мы все знали тогда, когда того космоса еще в небе не було. Наша простота не от недоделанности, а от совершенства. Нам надо возле ставка валяться на траве, и шоб хата була побелена, и шоб вареники з вышнею, и хрущи над вышнями гудуть, и жинку свою за попу мняць-мняць, и шоб она посмихнулась и еще вареников принесла. Мы тоже простые, но не как погнутая ложка, а как Будда. И пока у нас каждый первый снегопад в году на мосту Патона пробка на сорок минут, а коммунальные службы опять забыли, где они прошлой весной лопату для снега спрятали, нас больше должен интересовать внутренний космос. А не тот, в который кацапы летают, пока у них в стране творится ад и перхоть. Ты мэра Черновецкого помнишь? Есть еще вопросы за украинский космос? Друг вздрогнул, поперхнулся и облился водкой. - Отож, - наставительно сказал я, и тоже выпил. - А мы шо, одни такие в мире? – осторожно спросил друг и тоже выпил. – Это уже как-то на фашызм похоже. Национальная исключительность, высшая раса. – Ты в курсе, где находится Ямайка? - В Африке. - Нихуя, в Америке. Так вот, когда ямайцы покурят свои растения, они по ТТХ приближаются к нам, украинцам. Поэтому Ямайка ни одной войны не развязала, и ей вообще все похуй, кроме реггей и легкой атлетики. У нас почти так же, только нам для этого курить не надо, у нас это врожденное. Тебя вынимают из мамки в седьмом роддоме, шлепают по жопе со словами «дывысь, який гарнесенький выйшов» - и все, ты уже будда, небожитель и пожизненно накуренный. Тебе повезло, ты из сверхчеловеков, просто так, забесплатно ukraination, "хопа!" - и со старта. И это надо ценить и беречь, потому что можно элементарно провафлить божий дар, как пляжные долбоебы на крымском референдуме. Но наша миролюбивость и блаженный покой постоянно провоцирует всяких соседских пидарасов доказать нам, что наша совершенная простота является слабостью. Кстати, откуда, ты думаешь, взялись все эти «5'nizzы» и «ТНМК»? С их ямайским пониманием восточноевропейских реалий? - Откуда? – спросил мой друг и опять выпил. Я только вздохнул, опять выпил, и взял гитару. И стал играть ему «Burning and looting», четко отсекая вторую долю, как положено ямайским козакам. Примерно на месте где: «How many rive do we have to cross, before we can talk to the boss», товарищ стал мне подвывать, угадывая слова, импровизируя речитативом и разливая водку на пол и на джинсы. - Теперь понял? – спросил я его, когда доиграл и поставил гитару под стенку. - Куме, - ответил мой пьяный в хлам друг и заплакал. – Вам треба цю мудрість в школі дітям рассказувать. А не хуй знає шо и де попало.... Дайте я вас обніму и поцілую, як друга дєтства, видатного вчоного и баєвого аднапалчаніна. І ваапщє, бля, я тобі хачу сказать шо... И упал под стол. - Мы готовы делиться своей национальной исключительностью с кем угодно, – сурово сказал я под стол. – Вот, кто хочет, приходи и будь украинцем, мы не против. Только так приходи, нормально, без оружия и прочей гуманитарной помощи добровольцами. Нам не жалко, блять. Но не надо нашу простоту считать слабостью. Потому шо мы хоть и Будды, но молнией можем пиздануть так, шо ихние Перуны с Индрами зассутся. Если шо, канешно. - И с бабами поделимся? – спросил друг из-под стола. – Национальной идентичностью? С ямайскими? - С бабами – в первую очередь. Друг обнял ножку стола и уснул со счастливым выражением на лице. А я взял и выпил. src |
| Короткое и забавное замечание от лаборатории шайтанизма и оккультных знаний. Все, что кацапы делают руками – они делают хуево. Неважно, строят ли они этими руками ракету или просто дрочат под одеялом. Ракета не полетит, писька натрется, опухнет и загноится. Поэтому табличка «Руками не трогать» для кацапов, как сказал бы В.В.Хуйло, имеет сакральный смысл. Трогайте чем угодно, кацапы, только не руками. И даже бредить перед телекамерой кацапы должны без помощи рук. Иначе можно все испортить. Кадеты филиала кафедры на Фейсбуке прислали забавный ролик, где дядюшка Ау, известный в миру как российский фашист под партийной кличкой «Дугин», рассказывает пастве о сакральном значении хоровода. Оказывается, благословить Землю Русскыю можно, если захуярить в ней многосуточный хоровод от Питера до Владивостока. С палатками, ночевками (ну и с девками-водками, полагаю, тоже). Освятить, так сказать территорию кружением по периметру. Чтобы все стало сакрально, повысилась урожайность с гектара и удой с вымени. Лаборатория шайтанизма внимательно вгляделась... переглянулась... и взоржала. Кафедра не против этой акции. Нехай кацапы всей страной играются в хоровод, или в салки, или «Вожатый-вожатый подай пионера» - любое нелепое российское занятие, вместо того, чтобы ехать воевать в Украину, мы только приветствуем. Больше всего мы бы приветствовали в России, конечно, национальную развлекуху «стенка на стенку», с применением тяжелого вооружения, но всему свое время, не будем забегать вперед, а начинать надо с малого. Однако бородатый мудак, чисто в кацапской традиции, испортил все своими руками. Этот знаток перунов и варунов, сварогов и пирогов, велесов и телесов, размахивая руками для иллюстрации хоровода, начал чертить его против часовой стрелки. Трохи ноук. «Прадакшина - ритуальный обход вокруг святыни, почитаемого человека или статуи божества "слева направо", "по ходу солнца", или, как мы теперь говорим, по часовой стрелке". При таком обходе правое плечо обращено кобъекту почитания. Противоположностью П. является апасавья — левосторонний обход, совершаемый"против солнца"; он использовался в заупокойных обрядах (шраддха) и в актах вредоносной (в части.,воинской) магии. И П., и апасавья имеют аналогии в обрядности др. индоевропейских народов (напр.,славян, кельтов).» Если кто не понял, славянское коло, хоровод – потомок древней ритуальной прадакшины. Не будем забуриваться в древность и мистику, интриговать кадетов и пугать вольнослушателей. Просто дадим рациональное пояснение – обходили по колу правым плечом к почитаемому, как незащищенным, демонстрируя открытость, доверие и уважение. Именно поэтому, кстати, для приветствия протягивают правую руку, оружную. А не левую. Обход левым, щитоносным плечом – это «мертвецкое коло», та самая апасавья, угроза и проклятие. Посмотрите в любом фильме как двигаются друг относительно друга рыцари. Ну, или спортсмены-единоборцы, например, пытаясь зайти в правый, незащищенный бок противника. Сразу станет все понятно даже далекому от махабхарат человеку. Дело в том, что эфирный мудрец Дугин, проповедуя очарованным кацапам всякую мистическую хуйню, помнит о хороводе исключительно по своему советскому детсаду. Где он, в ватной шапочке с нашитыми заячьими ушами, и с детским флажком «СССР» в руке, бежал с одногоршочниками по кругу направо. Увы, хоровод тот ставили не славянские волхвы и не индийские риши, а советские хореографы. Не по Ведам, а по методичкам, в которых любое танцевальное движение, по умолчанию, начиналось вправо. Харе Сталин, Харе Ленин, Ленин-Ленин, Харе-Харе. То есть, Дугин, исходя из своих же верований, предложил провести обряд проклятия собственной земли. Штож, кафедра не против. Хуже кацапам не станет, куда уже хуже. Нас просто забавляет уровень этих «мистических учителей», путающих прадакшину с апасавьей, и важно пиздящих об этом по телевизору. Кафедра шайтанизма содрогается от хохота так, что нечаянно самовызвался и тут же в панике убежал обратно в преиспотную сам Дьявол. Эх вы, блять. Перуны доморощенные. Позорище язычества. За что бы вы не брались – все превращается в шлак. Из религии – бизнес, из футбола – скотоложество, из кино – михалков, из армии – наемники, из олимпиады – распил, из баллистических ракет – китайские петарды, а из духовного учителя – бородатый клоун. *** Я решительно не верю ни в мистику, ни в фантастику, ни в сон, ни в чох, ни в птичий грай. И если мне дорогу переходит чорный кот, то я говорю ему «кири-кири» и пытаюсь сфоткать на планшет. В итоге, все чорные коты сбегаются позировать, здороваться за лапу и желать мне щастичка и здоровличка. А некоторые возрастные коты уже приводят перебегать мне дорогу своих потомков, считая это хорошей приметой для самих чорных котов. Поэтому нам, учоным, суеверия не вредят. Нам все равно, в какую сторону хоровод водить, лишь бы деуки в хороводе были красивые, и музыка не шансон. Так шо и обряды кацапов нас не беспокоят. Нехай эти ватные неандертальцы хоть арийские хороводы водят, хоть обряд раджасуи для Путина проводят, хоть Барона Самеди на Красной площади из мавзолея вызывают. Верования тундровых дикарей нас, цивилизованных панов-джентльмэнов, не касаются. Но мы злорадно хихикаем, когда премудрый риши Дугин механически калампуцает сахар в своем стакане с чаем против часовой стрелки, «мертвецким колом», не задумываясь о том, что он проклинает напиток и превращает его в яд. Согласно своим же верованиям. Он-то, дурень, в это верит, а значит на него должно действовать. А вот не махал бы кацап руками, может и получилось бы с перунами. Натисни тук | |
Редактирано: 3 пъти. Последна промяна от: Bira |
Жито та небо March 21st, 17:17 Извините за запах дыма в помещении – но опять ватохранилище полыхнуло. Сам не знаю почему. Вроде, ничего особенного не написал, все как обычно, но вата аж оскаженила в виварии. Трясет и переворачивает клетки, грызет прутья и топится с пузырями в поилках. Кадеты, подмечайте ярко выраженную тенденцию – когда вату кормят с лопаты говном через забор – она покорно йо ковтает и уже почти не обижается. Но не дай панбоже нам, украинцам, похвалить себя – майдан в виварии гарантирован. Не могут они этого перенести. «Не хватит у них на то мышиной натуры их!» - как говаривал один козацкий полковник. Блять, ну чем мы их так раздражаем? Ладно, похвалили себя, полюбовались собой в зеркало – в чем проблема? Неня наша таки гарна цяця, тут не поспоришь. Смотрел бы и смотрел, мнякав бы и цьомав. А у кацапов от этого припадок сразу случается. Это наш прапор «жито-небо» действует на них, как крутящийся пестрый зонтик на эпилептика? Или как они говорят «жавтаблокытний». Вот горе. Чтобы увидеть наш прапор достаточно выехать летом за город – сама природа его развернет на весь горизонт, хоть руку к сердцу прикладывай и щеневмерла спивай. Чтобы так же увидеть на все небо кацапский флаг, надо поесть кетамина и запить водкой. Завидуют, наверное, жукы. ( Collapse ) Или это вчерашнее солнечное затмение на жукыв так подействовало? Но я проконсультировался у академиков (настоящих, а не ноучных) – мышы, птицы и прочие жукы наоборот, теряют жизненную активность во время затмения. А этим, блять, как раствором русского мира в скипидаре под хвостом намазали! Ладно, все будет якши. Ватохранилище с крыши тушит мощной струей Балалайнен, приспустив штаны (шутка, на самом деле тушит из огнетушителя углекислым песком). А у нас опять шуббота, такшо шалом всем обрезанным, слава необрезанным (и пиздец недорезанным). К ноукам. Ноука отвергает мистику, поэтому мы смеемся над мракобесием и глумимся над циркониевыми браслетами. Но, уважая религиозные чувства адептов циркониевых браслетов и наложников Посковского Матриархата, смеемся над ними только тогда, когда они нас не видят. Чтобы не обижать чувства верующих людей. А когда они поворачиваются к нам лицом, мы тут же делаем серьезное мурло и говорим: «Что-что?... Да-да.. Точно-точно!..» Блять, ну если им помогает циркониевая богоматерь в качестве амулета – то нехай, лиш бы дитки у них не хворилы. Тем более, шо такому коммунистически-католическому агностику, как Чиполлино, надо осторожно себя вести в духовном мире. Это только кажется, что неопределенность мировоззрения гарантирует безопасность, а на самом деле можно кармических пиздюдлей огрести сразу по трем векторам – от Маркса, Иисуса и Гексли. От всех, на кого подписался. Это только российским скопцам хорошо: отрезал себе яйца – и свободен. А нам, душевно сложным украинцам, надо осторожно по астралу ходить. *** Жыдобендеровство в корне противоречиво. Жыду с бендерой трудно уживаться, и вот почему. У жыдов с Б-гом контракт, где все прописано и оговорено. И жыды к этому относятся серьезно, стараясь не нарушать договор. Бо страшно. Говорят, шо Моисей разбил нечаянно две скрижали контракта Б-га с жыдами. Но лично я считаю это многоходовочкой. Видел я изображения этого Моисея в исполнении разных художников, у него даже обуви нет. Попробуйте разбить голыми руками и босыми ногами бетонную плиту. Ага, щас. Зеленка и лейкопластырь. Но если даже получится эту плиту расколоть, сложить ее обратно, чтобы прочитать надпись на мемориальной доске – дело двух минут. Это вам любой работник кладбища гарантирует. Так что жыды явно приныкали две страницы контракта. Б-г, естественно, об этом знает, но не понимает – с какой целью они это сделали? Потому шо сами хитрые жыды Б-гу не признаются, а подслушивать их разговоры дело дохлое, там даже Б-г ничего не понимает в этом идише с одесским суржиком вперемешку. Что и отметил, кстати, Тарас Бульба в одноименной книжке про Тараса Бульбу, когда пытался понять жыдовские разговоры Янкеля с Мордехаем. Если уж украинский полковник не понял, то куда там Б-гу... *** Мы, бендеры, на подписание контракта с Богом опоздали. То Атлантиду топили, то Черное море копали, то кацапов из лемуров выводили, и все нам некогда, все в хлопотах. Поэтому, когда пришли наши юристы, оказалось что эксклюзивные права на Божий Народ уже отписаны жыдам исключительно во всей полноте. Но Панбог сказал украинцам: «Та нашо вам эти бамаги, я и так вас люблю. Тю, шо за формальности? Шо вы надулись як мыш на крупу? Я жыдам по контракту свыню есть не разрешаю, а вы кушайте на здоровье! Как вам такой ход, а? Жыды нехай в субботу не работают, а вы еще и в недилю отдыхайте, шоб жыдов жаба задушила. И еще, Я вам дарю Пятницу. Вы пока не понимаете шо то такое - Пятница, но с развитием цивилизации поймете, и спасибо Мне скажете. Да шо вы як дети, ей-Богу? То есть, ей-Мне! А хотите, Я сделаю так, шоб ваш прапор бачилы все в мире?» - Шо, даже жыды его побачат? – спросили украинцы, ображено шморгая носом. - Та даже пингвины его побачат! – запальчиво ответил Бог. – Только вам надо сначала Антарктиду житом, соняшныками або кукурудзой засеять. Жыто я вам прямо сейчас дам, а кукурудзу и соняшныки потом подвезу. Из самой Америки! *** Так мы и живем с тех пор, шановные жыдобендеры. Жыды наши договорились с Б-гом по контракту, и получают от Б-га проценты за честное выполнение договора. И таки да – они выполняют контракт, потому шо получают Сверху аккуратно и точно. Я не знаю шо там было, в тех двух секретных скрижалях, которые Моисей типа спортил, но жыд не говорит, а бендера не спрашивает. А мы, украинцы, просто так гуляем у Бога под Солнцем в соняшныках. У нас с Богом все на доверии, без нотариуса. Иногда, как загуляемся, так Он дает нам по жопе, чтобы не шалили. Но потом всегда прикладывает к отбитой жопе подорожник. Бо нас любе. Бо нас нельзя не любить. *** Кацапы, понятно, в эту сделку не входят. Контракты и договора они нарушают, потому что врут как дышат. Еще до того как подписать соглашение, кацап думает – как по нему можно наебать? Подписать и не ратифицировать? Ратифицировать и дулю в кармане держать? Дулю отпустить, а подпись поставить левой рукой? «Аллилуйя!», - говорит утром кацап: «Боже, помоги сегодня мне наебать, украсть и убить. А я за это твоему жрецу часы наручные куплю». Панбог смотрит на жукыв и крутит пальцем у виска. Серьезно, на шо они рассчитывают? Бог с жуликами наигрался еще в Финикии, зачем ему эта нелепая подделка под мирового злодея, в виде раскрашенной вручную матрешки? Если бы Бог хотел спустить на человечество хитрых и ловких жуликов – так у него элитные жыды есть на контракте. Всякие зоги, ротшыльды и маца на крови. Нахуя ему эта наивная рязанская самодеятельность в роли Саурона, в плаще, пошитом из шторы? Ержи намного лучше. Все соглашения с кацапами по букве говно, а по духу – так лучше даже не нюхать. А любить кацапов без контракта может только извращенец. Так шо у них пока не получается с Боссом договориться. Качественно не работают ни часы Верхового Посковского Матриарха, ни новодевичья свечка, ни освящение космонавтов. Не находят кацапы с Богом общий язык. Деньги тратят (и пиздят, как без этого?), а результата нема. И взывают кацапы со своего проклятого Нечерноземья в Небеса: "Боже! За чтож ты нас так не любишь? Мы же Народ-Богоносец!.." А Бог им отвечает оттуда: "Да вы вообще охуели, ватники. Зачем Меня носить, я что - псковский безногий инвалид на тачке с колесиками? Типа Я Сам не пройдусь где Мне надо? Носильщики, блять, нашлись... Вы за собой сначала говно выносить научитесь. Богоносцы хуевы. Я тут Сам иногда в шоке, когда вы лесные пожары молебнами тушите. Зачем Я вообще пожарных придумал? Уебать бы вас... да некогда." Так шо разделение населения Земли на Детей Божьих и Рабов Божьих признает даже материалистическая кафедра. Шото в этом таки есть. Кто-то Боссу дите, хоть иногда неразумное, а кто-то - холуй и прислуга. *** Посылайте нахуй тех, кто говорит про «жавтабакытнае изобретение австрийского генштаба». Наш прапор висит над любой точкой мира, где есть возделанное человеческими руками поле и безоблачное небо. Стяг поднимается каждое утро по всей планете, бо Панбог нам то обещал. А Он не кацап, Он не пиздит. Он шо сказал - то и делает. Хлеб и небо, сегодня и завтра, тело и душа, тато та маля. Мы это все понимаем и радуемся каждому дню, который поднимает наш прапор по всему шарику. То намного лучше, чем тряпка, на которой символом страны является красная кровь невинных жертв, синяя пьянка и белая вечная мерзлота. Слава нам, пиздец ворогам. Добрых всем вам выходных, дорогие жыды и бендеры. И много не пейте, бо в понедельник на работу. |
| Лелеки возвращаются. Хочется закончить неделю на кафедре чем-то хорошим, без остоебенивших уже по самый чопик кацапов. Сука, ну вот нахуй они вообще на свете нужны? Чтобы хорошим людям настроение портить? Все, никаких кацапов, пошли они нахуй из этого поста. Весна стала незаперечным фактом. Как-то мы не замерзли за зиму без пердячьего газа, и не оголодали без дамбасса-кормильца, невзирая на все братские пожелания сдохнуть нам, да побыстрее. Оранжевые тетки с проволочными граблями уже сгребают в кучки на газонах палки и листья, а их дочки (совершеннолетние!) крутят жопками в электрик-лосинах на улице. Эх, блин... хде моя молодость... осталось от былой красы и мощи только эрекция... И еще домой летят лелеки. Я фотку нашел в фейсбуке у одной девушки. Фотка вот такая: Вот тот, который сверху летит – это папа, а снизу – это мама. Хотя, правильнее сказать шо муж и жена, потому шо родительские отношения у лелек намного слабее, чем супружеские. Пока дети малые и прожорливые, лелеки над ними трясутся, как все нормальные родители. Папа-лелека злой и юмора насчет детей вообще не понимает, а от мамы-лелеки даже кот прячется, потому шо нуйонахуй птенчиков моих дорогих трогать. Бузя - она птица в треть-половину человеческого роста. Добрая и воспитанная, но на детском вопросе шутки и юмор у нее кончаются. Там даже орлы на всякий случай крюка дают над гнездом, потому шо ПВО у лелек налажено серьезно, и с ними всякие пернатые и махнатые хищники предпочитают не связываться, бо там не столько еды, сколько побоев и унижений. Мамка лелека вообще как радар работает, а у папы дзоьб шо долото, и время подлета в любую точку, по любому вопросу насчет поговорить за поведение любимых птенчиков, минимальное. (Дальнейшие фотки сделаны на даче, при изучении поведения птиц в естественной среде). Это папа, кажется, дежурит на хозяйстве. Мама полетела на рынок купить десяток жаб на полдник детям, и ножки в пруду помыть - педикюр и бассейн. Папка тоже устал, он все утро семью обеспечивал, так шо может пока спокойно постоять в гнезде. Но когда детишки вырастают, становятся на крыло и совершают первую поездку в Африку на курортные тусовки, то отношения в семье бузьков меняются. Детки там взрослеют, борзеют, отдыхают на пляже, знакомятся с молодыми бузьчихами, дискатека тыц-тыц-тыц, и вообще не понимают шо главное в жизни дом построить, а не в Марокко оторваться. А дом у бузьков серьезный – это здоровенный бейгеле из палок на столбе. Причем в колесе столько палок, сколько Вудман за всю жизнь не кинул. Собственно, вся жизнь правильного лелеки – это собирание палок. Сколько раз я видел – идет себе лелека, вкусную жабу ищет. А тут палочка заебись лежит! Ровная, хорошая, чудо какая палочка! Он ее поднимет подержит, с тоской посмотрит и выплюнет. Ну не разорваться же надвое! Или полезная палочка, или вкусная жаба... В августе-сентябре они улетают на юг. Прокачивают своих детенышей, кружляют над хатой, и это самое трогательное зрелище, которое можно увидеть в жывой природе. Вы ж поймите – это мы считаем, что бузьки свили гнездо над хатой, а вот бузьки считают наоборот – что под их гнездом поселились какие-то двуногие идиоты, у которых руки растут из жопы, свить сами они ничего не могут. И они как бы говорят нам на прощание: «Значит так, мы полетели в Африку, и шоб тут все было в порядке. Смотрите у нас. Свет выключайте, краны закрывайте, газ тоже шоб ручка перпендикулярно трубе была, сирко шоб не бегал без намордника, и колодязь дошкой накрывайте, знаем мы вас, балбесов... Вас же на четыре месяца одних оставить нельзя, все поломаете». Лелеки улетают очень серьезно, как уважаемые птицы. Заходят друг за другом, собираются, проводят перепись - кто летит, как летит, в каком высотном эшелоне и под каким порядковым номером. Ну, кто видел сборы лелек - то знает. Потом, раскрутившись в небе, в один день они исчезают. После этого начинается осень и зима. *** У людей есть предрассудок, шо лелеки приносят детей в узелках. На самом деле, они детей уносят. Лелеки улетают на юг с наивными доверчивыми птеньсиками, вчера вставшими на крыло, а прилетают с борзыми пэтэушниками. Как прилетают лелеки? Как гости со свадьбы, когда всех развозят по очереди в микроавтобусе. Прилетает вся компания, высаживается на территории, бродит по участку, отдыхает, шото дзьобает в земле и на берегу пруда, потом обнимается на прощание. Обещают обязательно заходить в гости и на крестины. "Ну шо, еще одну жабу на коня и разбежались"? Лелеки, довольно агрессивно защищающие свою территорию, во время возвращения ведут себя реально как крепко спившаяся компания, вернувшаяся из турпоездки в Анталию. Смотреть без улыбки на это невозможно. Особенно когда пан Бузя провожает курортных дружбанов в небе до границы своего участка. Ну а потом летит додому, в семью. Пан Бузько и пани Бузя остаются дома и машут крыльями остальной компании, которая встает на крыло и улетает в направлении Броваров. Но иногда происходит семейный конфликт. Прошлогодний птенец прибыл чуть раньше, и уже занял отцовское гнездо, как единственное место, знакомое ему. И даже привел туда подружку из Марокко («Мама, папа, пазнакомьтесь, это мая девушка, ее завут Снижана. А это наши с ней три яйца, они будут с нами жить»  .После чего происходит яростная битва. У лелек клюв как долото, и даже победитель обычно залит кровью. Шо распятый снегирь: чорногуз сам белый, по перьям черный, а на груди красный от кровищи – как кайзеровский флаг. Дерутся они страшно, насмерть, долбятся своими шпагами. Битва на телеграфном столбе. Мама, кстати, в побоище участия не принимает – кружляет поверху и злобно клацает на охуевшего наглого пиздюка – типа: я ж тебя высидела! я ж тебя выкормила! А ты квартиру на себя переписать хочешь! Стариков ограбить! Зато потом, когда батькова сила и класс побьют наглость и борзость поколения нинтендо, мама сядет в колесо, проведет уборку, и клювом повыкидывает из хаты чужие яйца. Так шо если вы весной видите под бузьковским гнездом на асфальте яичницу – ото воно и є. Семейные разборки. Злой папа, весь в кровище, потом ходит по периметру участка, вытирая кровавый дзьоб и ругается. Дачный кот от него прячется, от греха подальше. Сабако вежливо здоровается, а жабы сами себя обреченно натирают кетчупом. В округе наступает тишина и порядок. Вороны утром не орут, голуби не срут на машину, а пан кречет вежливо передает привет курям: девочки, сегодня зайти не смогу, не обижайтесь. Пан Бузя сердится. Мама в это время напрягается в своем гнезде из палочек: «Ой!.. Ой-йой! О, це таке кругленьке та товстеньке яєчко було! Мабуть, добра дивка вилупиться...» В общем, колесо жизни крутится. А шо с молодым поколением? Снижана вообще будет в кустах тихо сидеть, потому шо такого разворота ситуации она не ожидала. Пацан ей в Марокко говорил, угощая в ресторане жабой с ментолом, шо у него есть квартира почти в Киеве, личный дельтаплан и родители умерли в пасти бегемота. «Ну и шо, блять?», - скажет побитому лелеченю его довгоногая Снижана, вылезая из засады в кустах: «довыйобувався? Эх ты... Бэтман хуев. Бери от сю палочку, та полетилы свою хату будувать. Герой... Ну, шо, от шо ты косоротышся? Ну, дай поцьомаю, де вава? Всьо, полетилы. Блять, ты ж нармальный пацан, по сути. А яйця в мене самой есть.» Еще какое-то время побитый хипстер, прихрамывая, бродит по участку, не желая признать свое поражение, а Снижана ходит за ним и бормочет ласково на ухо, как умеют только женщины: "Та не связывайся ты с ним, будь умнее. Тю, ото ты проблему надумав. Полетели лучше в Гоголев! Там столбы знаешь какие? От токо вон ту палочку бери... пригодится в доме..." И летят они, маладежь, строить свою собственную хату в Гоголеве. Потому шо иначе бы лелеки перевелись как динозавры - если бы хат себе не строили. А они не переводятся, значит жизнь как-то налаживается. Значит таки лелеки строят жилье, а не тупо отжимают недвижимость. Мы радуемся, когда наши лелеки прилетают весной домой. Аист на крыше - мир на земле, как пела пани София. Не, ну то ж правда радость: «У нас лелеки завелись над хатой! На колесе первую палочку положили!» Соседи, которым бузько не достался, мрачно завидуют и думают - как бы переманить бузька. А через три года после первой палочки мы уверенно говорим, глядя в небо: «О, наш бузько летыть! Шось в дзьоби несе...» Да палочку он несе, конечно. Дом строит. Не хочу скатываться в голливудский пафос, типа: «Вороны возвращаются! Смерть дракону! Слава Эребору!» Но у нас даже птицы строят дом, а не занимают чужой. Лелеки повертаються, весна йде. Слава Украине. Все буде добре. *** Упдате: пока не набежали орнитологи, вегетарианцы и прочие суфражыстки, замечу: да я пошутил, блин! Буслы на первый год не размножаются и девок домой не приводят. Они еще маленькие. Секс со Снежаной они года в три-четыре начинают делать. Но потом инстинкт тянет их в родительскую хату. |
| само посочвам,, че досега бех чувал на щърковете да им викат "лелеки" само у некои вилаети на мамковината. | |
Если лицо нацизма — чудовищно, но сами нацисты в этой чудовищности завораживающе эстетичны, то наши черносотенцы — это настоящее бедствие физиогномики. Забавно, но лица большинства российских младоконсерваторов и фашистов немцы могли бы использовать только в качестве фотографического приложения к пропагандистской книжонке «Унтерменш». И еще забавно, что российские праворадикалы похожи не на немецких нацистов, а на их карикатурный образ, который кропал советский кинематограф до появления Штрилица, то есть, на всех этих бешеных человекозверей, тупых людоедов и других полусказочных персонажей Кукрыниксов. Тут можно было бы углубиться в настоящий (а лучше в лакановский) психоанализ Гибель уродов Nestor Pilawski,26 марта 2015 в 19:11 Все-таки нет в России никакого фашизма. По крайней мере, в эстетическом понимании, а, если исходить из императивного «фашизм как стиль», то вообще ни в каком. Ну, вот хотя бы по одному такому признаку: в Германии 1933-45 гг. легко было повстречать на улице красивую белокурую бестию со свастикой на рукаве, а попробуйте повстречать в Москве симпатичного дегенерата с георгиевской ленточкой — не получится, одни уроды. Дело в том, что агрессия вообще не ложится на русские лица красиво. Вот, например, тупые альфа-самцы из числа представителей кавказских народов — сплошное загляденье: орлиный профиль, плотоядные губы, глухая, кровавая ночь в глазах, хищная животная грация в движениях. Немцам когда-то шло интеллектуальное насилие, методичная и холодная агрессия. У монголоидов бывают красивые бесчувственные «чингисхановские» лица. Про африканцев и говорить не стоит — их обличья лютый огонь борьбы превращает в маски богов: нет алчнее, красивее и выразительнее насильников, повстанцев и борцов за свободу, чем негры. Понятно, что перечисленные народы хороши не только в агрессии, но она, в том числе, выходит у них качественно, визуально безупречно. В России же правые радикалы, да и просто агрессивные уличные кретины обычно похожи на взбесившихся кабанов: кособокие и неуклюжие, либо громилы с мясистым загривком и затуманенным гаснущим взором, либо тщедушные уродцы, опять же, с характерным почвенническим выражением глаз. Какие русские красивы — тоже известно! Это аленушкины иванушки, алеши карамазовы с задумчивым взглядом, мягким голосом и гибкими позвонками, русые хворостиночки, инфантильные вьюнки. Какие русские красивы — тоже известно! Это аленушкины иванушки, алеши карамазовы с задумчивым взглядом, мягким голосом и гибкими позвонками, русые хворостиночки, инфантильные вьюнки. Их страсти и идеи взрываются слезами, битыми сервизами, дурацкими экстазами, иногда раскаянием, порой эмиграцией, часто тюрьмой, а чаще всего медленным и нервным умиранием в объятиях бытовой тетки с борщом. Спектр от «русских мальчиков Достоевского» до «тургеневских юношей». Именно этот типаж в русском исполнении, как правило, безупречен. То есть с эстетической точки зрения правильной мне видится такая картина: васильковые русские агнцы находятся в окружении клацающих зубами кавказских волков, коварных пантюркистов, «злых чеченов», беспринципных китайских захватчиков, в общем, всех тех, кто умеет делать красивое злое лицо, а потом на помощь этим агнцам приходят холодные, как в фильмах Ханеке, люди с Запада, стальные солдаты НАТО и прочие голубые каски. Конечно, следом за ними могут прийти другие злые люди — уже не агрессивные дауны и альфа-самцы, а высушенные и «оттюнингованные» капиталистические амфибии, которые, может быть, и в самом деле пожелают припасть своими омертвелыми губами к живородящей русской почве, к нефтяным венкам на нежных шеях волооких иванушек. Но те или иные злодеи в человеческой истории не удерживаются возле своей добычи достаточно долго для того, чтобы она окончательно испустила дух. Все потому, что злодеев слишком много, и из–за острой конкуренции они друг друга постоянно вытесняют. Так что рано или поздно на горизонте снова замаячили бы «чингисхановские лица» и разнообразные шакальи пасти. В общем, роль жертвы в театре истории — это то, что с эстетической точки зрения лучше всего подходит России. Не говоря уже о том, что тогда она бы и впрямь была Святой Русью, геополитическим Христом, а так эта роль, как известно, досталась Польше, которую русские и немцы с завидной регулярностью драли на куски и распинали на кресте ее благородства. Если бы в России бытовала действительно христианская мысль, а не филетический бред Третьего Рима, то религиозные русские мыслители поняли бы, что в «смутное время», когда поляки и московиты бились за лидерство в Восточной Европе, Россия победила лишь в «профанном смысле», победила в мире сем, приготовив тем самым фундамент тюрьмы народов, лагеря уродов и несчастливцев. А Польша тогда выиграла у России Вечность, поскольку ничто не вышло бы у поляков так красиво и чисто, как та христианская мистерия, к исполнению которой их принудила история. Московия с тех пор лишилась онтологически обоснованного (эстетически проверяемого) христианства и осталась с его адским симулякром, который сегодня именуют «скрепами духовности». На Западе же, когда институализированное христианство рушилось, Иисус одерживал победы уже в другом лагере — среди мультикультуралистов, которые впервые в истории решили радикально реализовать Его заповедь «нет ни эллина, ни иудея». И бесполезно было в «золотом веке» русского чада качаться Чаадаеву чайной розой, Чацким в аду: уже тогда превратить русский мир и русское национал-языческое христианство в христианство Христа было невозможно. Почва поглотила идею, Идиот победил иезуитов. Масонам осталось смотать свои фартуки трубочкой и убираться на розовый Запад, туда, где Великий Архитектор продолжил работать над красотой бытия. Московия с тех пор лишилась онтологически обоснованного (эстетически проверяемого) христианства и осталась с его адским симулякром, который сегодня именуют «скрепами духовности». Между прочим, Мартин Хайдеггер считал, что «красота есть способ, каким бытийствует истина». Эстеты захотят не согласиться, но, во-первых, для него истина — совсем не то, чем она представляется всем остальным, а, во-вторых, раз уж мы говорим о фашизме (точнее, о нацизме), к Хайдеггеру точно стоит прислушаться, он в этом разбирался. Фашизм, при всем его антигуманном посыле и миллионах невинных жертв, надо признать, был явлением органичным, в художественном и в стилистическом отношении достаточно высокоорганизованным. К путинизму такие определения даже близко не подходят. Если лицо нацизма — чудовищно, но сами нацисты в этой чудовищности завораживающе эстетичны, то наши черносотенцы — это настоящее бедствие физиогномики. Забавно, но лица большинства российских младоконсерваторов и фашистов немцы могли бы использовать только в качестве фотографического приложения к пропагандистской книжонке «Унтерменш». И еще забавно, что российские праворадикалы похожи не на немецких нацистов, а на их карикатурный образ, который кропал советский кинематограф до появления Штрилица, то есть, на всех этих бешеных человекозверей, тупых людоедов и других полусказочных персонажей Кукрыниксов. Тут можно было бы углубиться в настоящий (а лучше в лакановский) психоанализ, но не буду размывать тему. В нашем анализе важна не сама жестокость и агрессия (иначе мы фашизмом будем называть все подряд, включая поведение самцов попугайчика кореллы в брачный период), а то, что именно и каким образом в эту жестокость превращается. В случае нацизма — это строгость, собранность и гипертрофированная четкость, параноический европейский волевой порыв. В случае путинизма в жестокость переходит размытость и несогласованность форм, разухабистый сафроновский «гламур», отвратительный, шизоидный фарш из лубка, совка и православно-монархической травестии. Развиваться истории по эстетическим законам, то есть, по сценарию, который я выше описал, как раз и мешают все эти ура-пассионарии, хряки с георгиевскими лентами, так называемые русские фашисты, которым фашизм совершено ни к лицу, то есть, не истинные, а ложные, «ложно экзистирующие» фашисты, агенты безобразного. Если представить, что они исчезли, а вместе с ними исчез и репрессивный род разбитных баб с конем-рублем, и остались исключительно жертвенные идеалисты, иванушки-дурачки, мальчики-достоевского, есенинские-колокольчики (ну, а также блаженные, нищие и бомжи — эти роли в России тоже исполняются с точки зрения формы безупречно), то такой русский народ я бы безоговорочно полюбил и признал бы прекрасным. Это, между прочим, было бы подлинным эстетическим национал-хайдеггерианством. Вообще для того, чтобы спасти мир, нужно не так уж много — нужно просто жить для красоты. Жить-быть для красоты, а не для чего-то другого: ни для родины, ни для смысла, ни для прибыли, ни для справедливости, ни для истины, даже ни для дела, только для красоты И не спешите считать мою позицию маргинальной, я ведь лишь продолжаю мысль русского классика: красота действительно могла бы спасти мир, если бы мы сначала спасли саму красоту от безобразного, от уродов. Вообще для того, чтобы спасти мир, нужно не так уж много — нужно просто жить для красоты. Жить-быть для красоты, а не для чего-то другого: ни для родины, ни для смысла, ни для прибыли, ни для справедливости, ни для истины, даже ни для дела, только для красоты. И ни в коем случае ни для каких-то других идей, которые всегда используются для того, чтобы укреплять диктатуру уродов. Любая идея, любой концепт могут быть присвоены и всегда присваиваются властью и обывателями. Чего этому лагерю не удалось присвоить, так это красоты. Они пытаются приручить ее искусством, гламуром, модой, но она снова и снова ускользает. Потому что красота совершенно неуловима. Красота — самая скользкая и сама поверхностная вещь в мире, она — откровенная игра небытия. Делез говорил, что ускользать — революционно. И он был прав: единственная настоящая революция — это революция красоты, а по-настоящему бескомпромиссна в любой революции только красота революционного. Никак не «социальная справедливость», «немецкое единство», «русский мир» и прочая чепуха, а совсем другое — то, что ускользает от идей, то, что просачивается сквозь рвы с трупами, то, что издевательски танцует на обрушенных алтарях смысла. Вот почему очень важно уловить посыл бытия, влезть в правильный кафтан судьбы (а потом вовремя переодеться). Этот кафтан для русских — никак не черная сотня, никак не воинствующий имперский младоконсерватизм, никак не национал-путинизм. Иванушка, не пей из этой лужицы! Ты и так козленочек. Впервые с русским фашизмом мне удалось столкнуться в студенческие годы, когда я жил в Кыргызстане и учился на журналиста. Скажу честно, произведения Жана Жене, Ежи Косинского и фильм Висконти «Гибель богов» так заинтриговали меня фашистской эстетикой, что я, наивный кыргызстанский юноша, решил посмотреть на парней в черной униформе в непосредственной близости от себя, короче, найти, войти и ощутить. Случай скоро представился: я проходил практику в местном филиале газеты «Аргументы и Факты», и наш редактор Геннадий Павлюк с радостью согласился на журналистское расследование по методу Герхарда Кримшредера. Кримшередер — это известный репортер из ФРГ, который прикидывался то неонацистом, то байкером, то сатанистом, вживался в среду, а потом писал живые очерки изнутри. Сначала я внедрился в местную ячейку НБП. Лимоновцы были страшно далеки от чего-то висконтиевского, хотя, справедливости ради замечу, что какое-никакое эстетическое начало в них присутствовало. Но запомнился мне из них только стареющий панк, который хвастался тем, что когда-то на спор съел кусок говна. Репортаж занял целую полосу или даже разворот, уже не помню, я же пошел дальше, а именно — к ютящемуся в церковно-православном подполье филиалу РНЕ, той самой партии, выходцы из которой нынче беснуются на востоке Украины. Эти люди и впрямь ходили на свои собрания в черной униформе, но от нацистов, описанных у Жене и Косинского, были еще дальше, чем лимоновцы. Как-то, глядя на их рожи, я представил, что вот сейчас вдруг зазвучит музыка Вагнера, и, не в силах удержаться, прыснул со смеху — настолько нелепым было это допущенное в уме сочетание. Мне даже писать было не о чем, разве что о том, как поселковый пономарь (неказистенький мужичонка с противными усиками, которого за пьянство бросила жена) и по совместительству глава баркашовской шайки разоблачил местную кликушу-истеричку как «ведьму-оборотня», — в общем, вышли зарисовки из быта и фольклора семиреченских казаков двадцать первого века. За время общения с ними я так сильно хватанул «русского мира», что потом еще несколько лет не мог отойти. Возможно, их антипример даже был одним из многочисленных факторов, по которым я поспешил в объятия католицизма. С тех пор и особенно после своего переезда в Россию, наблюдая за «русским фашизмом», я уже ничему не удивляюсь. И меня совсем не удивило, что эти люди, все эти ущербные уродцы и мелкие зоосадисты, так долго мечтавшие пытать и вешать, устраивают нынче в своей Злобнецкой Народной Республике — не удивляет ни степень террора, ни общая безвкусица, сопровождающая их деяния, например, памятник Ленину, на который «ополченцы» скотчем примотали георгиевские ленты и двуглавых орлов. «Русская весна» — это весна без солнца, русский фашизм — это фашизм за вычетом стиля, русское зло — это зло без романтики и хорошего вкуса. Сегодняшняя Россия это русское минус красивое. Одним из ключевых мифов русских фашистов является миф о так называемой загадочной русской душе. Так вот. Созерцая международные и внутрироссийские реалии последнего времени, я, наконец, понял, в чем заключается эта самая загадочность, по крайней мере, на данный момент. Она заключается в парадоксе: Империя Зла есть, а очарования зла нет. Почти вся мировая культура-история-литература и до Байрона и после являет нам отрицательных героев, которые интереснее или глубже положительных, показывает таинственный, вызывающий, а иногда и сверхчеловеческий ореол зла, ну или, на худой конец, его скромное очарование, как в фильмах с Изабель Юппер. Даже коррупция может быть увлекательной, например, в исполнении Вотрена, или, скажем, как при папаше Дювалье на Гаити. Другое дело — российские политические и уголовные хроники: зло есть, зло повсюду, а очарования ни малейшего. Парадокс, загадка. Впрочем, возможно, разгадка ее весьма прозаична. Не зря сравнивают РФ с Мордором. Толкиен — после Льва Толстого самый скучный писатель, какой мне только попадался, у него в равной степени тупы и одномерны как положительные, так и отрицательные персонажи. Первую часть книги, как помню, я еще надеялся, что когда появятся орки и назгулы, станет, если не захватывающе, то хотя бы очаровательно, но ничего подобного не произошло. Мордор оказался утомительным, не различимым, скучным царством, очень похожим на Чевенгур Андрея Платонова, где вместо воли, интриги или прихоти, словом вместо всего того, что наполняет собой порядочное зло, пыхтела и переливалась магма глупых, некрасивых и не интересных существ. Я начинаю подозревать, что фентази — это самый реалистичный жанр, пик соцреализма. В общем, в Империи Зла какое-то совершенно дурацкое зло, не приятное и безыскусное, зло с истекшим сроком годности. И фашизм тоже в России вроде бы есть (все эти «национал-предатели», «русский мир», аннексия Крыма по образу и подобию гитлеровской военной дипломатии), но такой же кривой, кособокий, абсолютно провальный в художественном отношении, такой же дурацкий, как и российское зло. Настоящие российские орки оказались гораздо скучнее и пошлее даже самых низкопробных голливудских боевиков, то есть именно такими, какими их предвосхитил английский зануда Толкиен. «Русская весна» — это весна без солнца, русский фашизм — это фашизм за вычетом стиля, русское зло — это зло без романтики и хорошего вкуса. Сегодняшняя Россия это русское минус красивое. Фашизм и коммунизм (той частью, которой последний вещал от имени диалектики и марксизма) — разверзались из европейской воли, вырастали из безосновности на тонкой шее истории, они были безосновательны по отношению к России, даже более безосновательны, чем не постигший ее либерализм. Путинизм же куда основательней, куда проще, это куда более «почвенный», глухой и примитивный режим. Понятия о правах человека, лозунги Третьего Рима и портреты Сталина — все это не органично, но органически уживается в биологическом компосте, в народной грибнице будней. Эта грибница ленива, почти безвольна, при том, что пропитана злобой на клеточном уровне, день ото дня наливается ядом, а все свои рефлексии подчиняет рефлексу — стрелять. В дурном бездумном рефлексе она вполне способна выстрелить ядерным «Сатаной». В общем, нет в России ни фашизма, ни другого «приличного», построенного по европейским лекалам тоталитаризма, ни даже «нормального», захватывающего Зла. Но это вовсе не значит, что можно расслабиться и обрадоваться. И без всех этих «измов» российские реалии вполне грозят перерасти в крупномасштабную кровавую катастрофу, и реалии эти в своем роде даже похуже, чем приписываемые им «измы» — поскольку остаться могут только руины, и никаких вам висконтиевских ашенбахов и красивых гестаповских чудовищ из Жана Жене и даже никаких хайдеггеров колыхаться за этими руинами не будет, поскольку грядет вовсе не «гибель богов», а гибель уродов. Жаль только, что пыль от галопирующей к саморазрушению цивилизации уродов утопит окрест много прекрасного, и не останется ни «васильков», ни «шакалов», а, может быть, если это будет все-таки не пыль, а «радиоактивный пепел», вообще ничего. | |
Редактирано: 2 пъти. Последна промяна от: Bira |
Как кабан с медведем дружил (парт оне) March 17th, 20:18 Это «ж-ж-ж» на кафедре неспроста, как говорил один приличный медведь, друживший со свиньей (и пока никаких намеков!) Чтобы это «ж-ж-ж» утихло, я решил не бегать по комментариям с пожарным ведром, а сразу все выложить в одном посте. О недостатках украинцев. Которые обязательно должны быть. У каждого народа есть недостатки, а если недостатков нет, то этот народ, скорее всего, еще не открыли, и он пока прячется в джунглях Амазонии от исследователей и корпораций. Хохлы, как известно – жадные и хитрые, немцы – колбасники и громко пердят за столом, французы – жабоеды и изобрели триппер, и так далее. Ирландцы – рыжие, пьяницы и любят подраться (хотя лично я не вижу в этом ни одного недостатка. И, кстати, с днем св.Патрика, братские айриши! Слава Украине! Эрин го бра!) Даже чукчам досталось, вот уж не знаю за что. Вроде в геополитику не лезли, рырку били, песни пели... Причем недостатки изменчивы как тень – в зависимости от того, откуда на них светят. Например, все знают, что корейцы едят собак, и не-корейцы изрядно прикалываются на эту тему. Но японцы глумятся над корейцами вовсе не из-за собак, а из-за чеснока, который корейцы едят вместе с собаками, в качестве приправы. Что изрядно удивит немцев: почему это так? Собак можно жрать, а чеснок – нельзя? «Ха-а-ай», - скажет вежливый японец, - «Сабака-ину нимноска можно кусать, есри савсем гародный, а чиснока – савсем нирьзя. Никуртурьна! Ниприрична! Прохо ваняит!» После чего немец начнет с опаской разгонять чесночно-колбасный выхлоп из своего рта ладошкой. Он-то думал, всемирный гастрономический глум над корейцами связан именно с собаками. А оно вот как – вкусненького щеночка в чесночной подливе нельзя нямкать из-за чесночной подливы. И с такой же опаской начинает посматривать на японца, который тоже втоптал бы вкусненького джиндо, если бы подлива была не чесночной, а сливовой, например. Что не мешает японцу и немцу, обнявшись, над кружками пива, сваренного по немецкому рецепту в Японии, петь "хай-ди хай-до хай-да" и вместе обсуждать – какие же извращенцы эти корейцы! Законспектировали? Ехаем дальше. Как уже просекли самые быстрые мыслью кадеты, национальные недостатки делятся на два вида: на те, которые народ высмеивает в себе сам, и те, которые высмеивают в нем его соседи. Соседи обычно высмеивают то, что не вписывается в их культурный кодекс. Положительные в обоих кодексах черты сливаются в национальном менталитете, и не замечаются вообще, как стекло в воде. Нейтральные воспринимаются как экзотика, а отрицательные становятся национальными анекдотами. Чаще всего это бывает, когда народы живут рядом, и массово заходят друг к другу в гости. Украинца не беспокоит ину в чесночной подливе, а если он с ним столкнется в ресторане, то отнесет не к недостаткам, а к курьезам и экзотике. Как и рыжие драчуны-ирландцы не волнуют Остапа Тарасовича, пока они не приедут на хутор драться с ним и красить ему чуб хной принудительно. Собственно, это и недостатками нельзя назвать – просто особенностями. Некоторые особенности симпатичны, некоторые – нет. Недаром после проката итальянских фильмов весь СССР на прощание говорил: «Чао!» Особенно женщины – им нравилось так ласково мяукать, как Орнелла Мути, вместо сурового гражданского: «досвидания, товарисщ Чугунов». Нахватались иноземщины, наблатыкались... «Всякому городу нрав и права», - как говорил наш босоногий гений, первый искренний хиппан на этой планете и небесный покровитель нашей кафедры. И он был прав – если едите собак, так на то в городе ваш нрав и права, абы только вы моего сирка не ели. Так что межнациональные подъебки бессмертны. Каждый со своей колокольни в Вилларибо смотрит в телескоп и оценивает Виллабаджо. А потом бежит со смехом рассказать всему поселку, как эти придурки неправильно моют посуду. И положить этому конец нельзя. Даже в коммунистических утопиях будущего, где молодые люди спят в Бразилии, работают в Австралии, а обедают в Италии, у «структуральнейших лингвистов» остаются корпоративные предрассудки, явно мутировавшие из национальных. В отношении профессиональных спортсменов, например. *** Недостатки, которые высмеиваются внутри самого народа – это намного тоньше и серьезнее. Если насмешка соседей – это работа иммунной системы их коллективного организма, отторгающая чужеродные тела, то насмешка над своими соотечественниками – это совершенствование собственной иммунной системы. Внутри народа, как правило высмеиваются черты которые уже не пасуют до реальности: 1) в связи с изменением образа жизни одного и того же народа, например: «Переихав у мисто». Или 2) в связи с включением народа в бытие другого уровня, например, «Жашкив вступив в ЕС» Непонятно, не? Щас разрисую. Селюки, устраивающие вечеринки с гармошкой во дворе многоэтажного дома – это номер один. Растерянный заробитчанын с торбой цыбули на платформе парижского метро – это номер два. Но упаси бог перепутать внешнюю критику и внутреннюю. Ниггеров называть ниггерами могут только ниггеры. И никто больше. Наши рагули – это наши рагули. Это исключительно наши проблемы и это наша ментальная модернизация. И ничья больше. И если тебя назвал «рагулем» твой земляк – то надо задуматься над дефектами своего поведения. Но если тебя назвал «рагулем» москаль – топи ему в ебло, не сомневайся. Он даже не понимает – кем он тебя назвал. Он не знает что такое «рагуль». Он никогда не видел рагуля и "картату хустку". Для него, ватного пидараса, «рагуль» - это любой, кто имеет украинский паспорт. Бей, не жалей, кацап тебя только зауважает, прикладывая к глазу бодягу. Эх, жалко, не успел добраться до рагулей, вышиватников, политиков, а также ватных пидарасов, таких охочих до чужих проблем. Оставлю на парт тво. *** Да, если кому-то не понравилось название лекции, так я напомню, что у древних греков, которые знали толк в ахиллесах и гераклах, свинья была страшным створинням – курим Мелеагра и Калидонского вепря. Фанаты «Игры Престолов» тоже с пониманием качают головами, оплакивая безвременную смерть Роберта Баратеона. А вот плешивых и мелких местных медвежек ахейцы гоняли поджопниками. Судя по всему, даже дети их там не боялись, бросая в недолугих каминням. Мы, украинцы, сумели приручить и цивилизовать страшного лесного зверя "дыка свыня, або вепир". А вот кацапы со своим маскотом не справились, и до сих пор прячутся от него. Так что все относительно, браття-панове. Дали буде.  | |
Редактирано: 2 пъти. Последна промяна от: Bira |
| с цел пояснение за читателите: Г.Сковорода, 1760 г.. * * * Всякому городу нрав і права, Всяка імієт свой ум голова, Всякому серцю своя єсть любов, Всякому горлу свой єсть вкус каков. А мні одна только в світі дума, А мні одно только не йдет с ума. Петр для чинов угли панскії трет, Федька купец при аршині все лжет. Тот строїт дом свой на новий манір, Тот все в процентах: пожалуй, повір! А мні одна только в світі дума, А мні одно только не йдет с ума. Тот непрестанно стягаєт грунта, Сей іностранни заводит скота. Ті форміруют на ловлю собак, Сих шумить дом од гостей, как кабак, А мні одна только в світі дума, А мні одно только не йдет с ума. Строіт на свой тон юриста права, С диспут студента тріщить голова, Тих безпокоїт Венерин амур, Всякому голову мучит свой дур. А мні одна только в світі дума, Как би умерти мні не без ума. Тот панегірик сплітаєт со лжей, Лікар в подряд ставит мертвих людей, Сей образи жирових чтет тузов, Степка біжит, как на свадьбу, в позов. Смерте страшна! замашная косо! Ти не щадиш і царських волосов, Ти не глядиш, гді мужик, а гді цар — Все жереш так, как солому пожар. Кто ж на єя плюєт острую сталь? Тот, чия совість, как чистий хрусталь. |
Chipollino (gorky_look) wrote, 2015-04-03 18:44:00 Национанизм (парт тво) На чем мы там остановились? На «здравствуйте, дарагие рассияны»?  Новоокрещенные «дарагие рассияны» переглянулись и растерянно почесали в затылках. «Ну, здравствуй, дорогой соотечественник... ты говорить-то по-человечески умеешь?» А зачем вообще было нужно творение мутантных «россиян»? Ну, вы такое спрашиваете... страна, изначально планировавшаяся при создании в Кремле как ресурсная сися, страна-бензоколонка, требовала в качестве обслуживающего персонала не только граждан-заправщиков, но и граждан-охранников. А охранники – вечная головная боль кадрового отдела. Они же, суки, в отличие от заправщиков, въябывающих денно и нощно на морозе возле чужих бензобаков, получают зарплату только за то, что чай пьют в теплой дежурке. Охранник вообще в жизни нужен раз в сто лет (а лучше - никогда). Но денег требует как все. И платить ему таки придется, потому что, как утверждают консильори различных уважаемых семейств, при отказе от услуг охранников, потребность в них возрастает каскадно и многократно. Нет, это не дело – разбрасываться деньгами. Нужна идея, господа, чтобы охрана работала круглосуточно за идею, а если за деньги – то только по вызову, почасово. Охрана должна быть в состоянии вялотекущей злобы, готовая по свистку активизироваться и бежать драться за чужое, как за свое. А с национальной идеей в новосотворенной «россии» было туго (что отмечал еще пелевинский Вовчик Малой). Вообще, первые десять лет творения «национальной идеи России» - это сплошные конвульсии копирайта. Разве можно считать национальной идеей «мы станем жить лучше»? Если это национальная идея – то быстрее всего она достигается в индивидуальном порядке, методом съеба за границу. Душевно тоже не перло. Только-только Газманов что-то более менее конструктивное наофицерит-нароссияет со сцены, как объявится сборная России по футболу и все испортит, сведя эффект газманизации к нулю. И тут заработала экспертная заготовка, после применения которой простота административного этногенеза в России начала завораживать. Еще вчера не было никаких «россиян», а сегодня на карте мира – опа! – и новый народ. Причем с тысячелетней историей. Как так? Да вот так. И от этого народа произошли все остальные языки и племена, включая йети. Секрет концепции – в концентрическом возрастании ксенофобии вокруг каждого «руссиянина» и изменение напряжения русскости в мозгах сотрудников государственной заправки ООО «РФ». Это единственная «национальность», в которой существуют градации. Даже в одном подъезде одного дома степень «русскости» меняется от Говнюкова на первом этаже до Абрамсона на девятом. Слушайте и запоминайте. «Русский» або ж «росеянин» (грань между понятиями специально даже не стирается операторами, а делается неопределенной) не является русским сам по себе, как эстонец, англичанин, украинец или зулу. «Русский» в российском исполнении является единственной в мире относительной национальностью, а не абсолютной. Можно быть более или менее россиянином. Смотря, для чего тебя призывает в данный момент руководство заправки. Если рыжая и беспутная паства св. Патрика находит друг друга в любом месте планеты по каким-то неведомым излучениям (то ли по запаху пива, то ли по грохоту риверданса), то «русские» имеют пойнты национальности, работающие исключительно в родной локации этой игровой расы. И если ты в одном месте и времени совершенно "русский", то не факт, что будешь настолько же "русским" в другом месте. Ты «зауральский гном» - значит, имеешь плюс десять к броне в родной локации типа Челябинска, зато теряешь двадцать к харизме в Москве. «Ты, конечно, ватный пидарас, но не настолько, чтобы мы тебя пустили в наш гей-клуб». Зато московский эльф в Сибири утрачивает свои +10 к меткости и чоткости, и его пиздят на обочине, потому что «Сибирь – не Россия». Все эти «чары» нормально общаются в информационном пространстве, как равные, но ни одного московского метрополитеновского мусора "российскость" тывинца не наебет. Он попал в чужую игровую локацию, и палится в ментальном эфире тогда, когда рассматривает, крутя плосконосой нерусской башкой, схему метрополитена. А к нему с четырех концов вестибюля метро уже хищно двинулись гардианы национальной чистоты в полицейской форме. Бурят – вполне россиянин, чтобы сгореть в танке, но бурятка – не вполне россиянка, чтобы стать «Миссис Петербург». Шойгу – вполне россиянин, чтобы быть министром обороны, но тывинцы недостаточно россияне, чтобы тывинский полковник стал генерал-майором раньше иванова или петрова. Это помогает в быстрой и мягкой реостатной настройке национального самосознания населения Приполярной Африки. Палеоазиатский якут на отдыхе в Турции более «русский», чем поляк, который культурно, генетически и лингвистически более близкий восточнославянскому этносу, чем палеоазиаты. Зато в командировке в Москве якут «чурка ебаная» – при этом он и сам прекрасно понимает свое место в гибкой и размеченной «русскости-россиянскости». И особо на рожон не лезет. Для того, чтобы крыша у якута от этого не поехала, используется вторая сторона наработки, именуемая «держим друг друга за яйца». Дома у себя якут намного более «россиянин», чем срань-рязань, может называть белолицых заброд «русскими свиньями» и даже сколоть с фасада русского театра им. Пушкина слово «русский», а напротив главного православного храма поставить кумирню Девяти Богов. И якутские менты могут точно так же у себя втоптать в говно белого зайду, как их коллеги из московского метро. Жаловаться? Ну, если у тебя девять жизней, попробуй... При этом русские функционеры в Якутске будут выбегать навстречу журналисту «КП» с шипением: «Зачем вы лезете в наши дела? Мы без вас разберемся! Никто нас не унижает! Уезжайте отсюда!» Рядом стоят гыгыкающие якуты. Они все понимают. Это не ваша локация, московские свиньи. Ручечку реостата крутим, и расширяем границы "русскости" по мере необходимости. Если Родина скажет надо - русским будет даже чукча. Добавляем трохи россиянства - и вот уже буряты полезли в танки воевать с бендеровцами. Методика старая, еще имперская. Именно поэтому, кстати, все инородцы, более-менее чистые на лицо, когда-то ломанулись записываться в «русские». Ну, а те, кого явно выдает эпикантус – те могут вполне свободно самоутверждаться в рамках национальных образований, выбивая случайно попавшимся на улице москалям глаза без эпикантуса. Власть отнесется к этому с пониманием и особо не будет возмущаться. Гном в своей локации - значит в своем праве. Союз проклятых и униженных, где каждый горд тем, что цепко держит другого за яйца. *** Так оно и работает. Мерзкий и нечеловеческий союз ксенофобов, вынужденных уживаться на одной территории, и уверенных в том, что если степень межнациональной напряженности у них возрастает даже внутри «россиянской общности», то за границами РФ их вообще должны жрать на месте, прямо на вокзале, вместе с детьми и чемоданами. А не жрут только потому, что у них есть немножко наивных денег, которые они привезли, спрятав в носок, чтобы спасти туристическую индустрию Барселоны. Спаянные одной злобой, скованные одним бредом. Декларируемое официально равноправие «народов российских» и игнорируемая официально региональная ксенофобия составляют комплементарную пару. Одно без другого не работает. Бурята бьют в Москве, потому что он косорылый, москвича бьют в других местах, потому что он «руска шошка». Получив по ебальнику в Белой России, чурка утешается дома, разбивая белые ебальники. В этом справедливость и нерушимость союза народов России. Каждый раз все стороны при этом кричат «Слава России» и размахивают розой местной футбольной команды. Все это укрепляет страну рабов. Городские рабы ненавидят деревенских, деревенские из эргастулов ненавидят городских. «Кжи» и «джи», элои и морлоки – одним словом «россияне». Хотя, собственно, общего у них только то, что они могут спариваться перекрестно. Но баланс соблюдается, заправка работает. Каждый хорош на своем месте – гоблин в мастерской, гном в шахте, эльф в офисе. Всем сидеть по местам, пока с Башни не раздастся трубный звук, объединяющий запеклых ненавистников в одну армию. Потому что если такой ужас творится ежедневно в доме – то какой же ужас находится за его порогом? Неужели чуждый абсолютно американец будет относиться к буряту лучше, чем питерский соотечественник? Да этого быть не может! В итоге, охрана страны-заправки денег не получает, но всегда наготове, поджимаемая за тестикулы страхом. Привыкшая себя, в своей звериной первобытной косности и жестокости считать "нармальными пацанами", ей даже страшно думать о том, на что способны чужие "ненармальные пацаны". Так, наверное, черти боятся попасть в плен, потому что страшнее котлов со смолой им дажет трудно что-то представить. *** Искусственно сконструированная нация «россияне» определенной позиции на этнической и государственной карте не имеет. Ничего, по сути, не обозначая, кроме гражданства РФ, при необходимости она натягивается на диаспоры «русскоязычного населения», проживающего за границей, или сжимается до размеров «титульного». Парт три дали буде. Про религию и культуру новой игровой расы на лице Земли. |
Все, что кацапы делают руками – они делают хуево някой помни ли знака за качество на съюза?!? онова човече с разперени ръце и разкрачени крака а на мястото на главата гордо пишеше СССР?!? та тогава лафът беше: делано руками и ногами, но без головы!  |
малко за кацапо-ординските религиозни практики (и конкретния им праздник "Папуасха" )  СМИ сообщили о проведении в Москве молебнов об импортозамещении | |
Редактирано: 1 път. Последна промяна от: Bira |
| немножко роисско видео: https://www.youtube.com/watch?v=tIFFam_1X2Q ЛЮБЭ - Гимн Украинского Донбасса.  | |
Редактирано: 6 пъти. Последна промяна от: Bira |
| Россия и Украина: война миров Павел Казарин _ _ _ _ _ _ _ Знаете, а ведь то, что происходит последний год между Киевом и Москвой – это не только война Украины с Россией. Это война просоветского с постсоветским. И пока вы не стали писать гадости в комментариях, я попробую объяснить, о чем идет речь. Весь последний год в России постоянно твердят, что Украина – это пространство этнического. Что украинцем может быть лишь тот, чья фамилия заканчивается на –ко. Что любой носитель иной национальной идентичности, поддерживающий Украину – это либо коньюнктурщик, либо русофоб. В представлении кремлевских спикеров быть украинцем можно только лишь по факту рождения. Если у тебя бабушка из-под Житомира, дедушка из-под Винницы, а в детстве тебе пели колыбельные на украинском – то ты всамделишный. А если у тебя папа из Вологды, мама из Саратова и говоришь без фрикативного «Г», то ты манкурт и прочая пятая колонна. И это чертовски удобная схема. Потому что она четко фиксирует: Украина – это кровь и почва. Только лишь кровь и только лишь почва. Хотя на самом деле это полная ерунда. Потому что современная Украина – это пространство ценностного. Но именно эту очевидную вещь Кремль до последнего не будет признавать. Причина проста. Последние два десятилетия в Москве было принято считать, что в постсоветском океане этнического есть только один ценностный субъект – Россия. И что только у России есть цивилизационная модель, способная быть магнитом для окружающих стран. А все остальные постсоветские страны воспринимались как национальные окраины бывшей империи, единственная роль которых – служить полем боя Москвы с носителями других ценностных систем. Более того – в самой Украине время от времени появлялись политики, которые точно так же пытались Украину сузить и кастрировать. Которые в любой дискуссии начинали твердить «какая сволочь этот Петренко, он же украинец, у него фамилия на «ко», а при этом ватник-ватником». Эти ребята – идеальные собеседники для российских завсегдатаев телевизионных ток-шоу. Потому что ни те ни другие так и не поняли, о чем, собственно, был Майдан и какой после него стала Украина. Человек и пароход Есть ситуации, в которых сторона конфликта не равна самой себе. Например, цензуру в СМИ принято прятать под хозяйственный конфликт. Мол, неправильно заполнили документы на перерегистрацию, нарушили сроки, не предоставили отчеты – как это, например, случилось с крымскотатарским телеканалом АТР. Понятно, почему чиновники так говорят – им нужно, чтобы телеканал был равен самому себе, чтобы это был обычный юридический спор, чтобы история была скучной и рядовой. А по факту все происходящее – это история про то, что в Крыму отныне ходить можно либо строем, либо никак. И телеканал АТР в подобной истории больше самого себя, потому что отражает противостояние мировоззрений и подходов. А бывают обратные ситуации. Вспомните любой коррупционный скандал: в тот момент, когда задерживают взяточника, он начинает говорить, что все дело в его политической позиции. Что это давление на свободу слова, плюрализм, репрессии и вообще 37-й год. И это ведь тоже стратегия – показать, что ты больше самого себя, что дело не в откате и не во взятке, а в чем-то куда более глобальном. Собственно история последнего года – это попытка Кремля не замечать, что Украина стала больше самой себя. И что война идет не столько между двумя государствами, внесенными в реестры ООН, сколько между двумя ценностными системами: просоветской и постсоветской. Empire strikes back Когда Россия смотрится в зеркало, там отражается Советский Союз. Разница лишь в том, что роль коммунистической идеологии теперь выполняет вера в «традиционные ценности». В остальном – все по-прежнему: цензура в СМИ и искусстве, антизападная риторика, раздутый силовой аппарат, социальный патернализм, отсутствие независимых судов, регулярная зачистка любых ростков гражданского общества. Современные российские элиты пытаются гальванизировать советскую систему для всех, сохранив при этом исключительные условия для самих себя. Не случайно они эксплуатируют именно советские архетипы: начиная от гражданского культа Великой Отечественной и заканчивая возрождением значков ГТО. А год назад на Майдане Украина доказала, что она тоже является пространством ценностного, просто набор этих ценностей прямо противоположен российскому. Это приоритет многопартийности, которая сохраняется даже во время войны. Это право на критику властей — сколь бы высокие посты эти люди ни занимали. Это отношение к чиновнику как к наемному менеджеру, а не божьему помазаннику. Это неприятие односторонних вертикальных коммуникаций, когда сигналы идут всегда сверху вниз и почти никогда — в обратную сторону. В Украине свобода нередко начинает перетекать в хаос — но даже это не приводит к тому, что свободу решают вырубить под корень. Это система распределенности властей, когда нет единого центра принятия решений, способного монополизировать политику. Это гражданское общество, из которого рождается волонтерское движение. Здесь любой может беспрепятственно сказать о том, что король голый. Да, Украина остается страной, в которой так и не прописалось эффективное государство. В которой зашкаливает коррупция и неэффективность. В которой никуда не исчезли преступность и бюрократический идиотизм. Это нормальное состояние для общества, которое пытается отстраивать новое государство. Украина может стать «левой» или «правой». На выборах одни политические партии будут сменять другие. Риторика будет ужесточаться и смягчаться. Политические популисты будут делить сессионный зал с реалистами. Кризисы будут происходить, а ошибки — даже самые масштабные — сохраняться. Но все это вторично. Потому что систему характеризует не ошибка, а реакция на ошибку. А любая монолитная конструкция не способна меняться и оттого — обречена. О чем эта война И именно этого Москва отчаянно пытается не замечать. Потому что если Кремль начнет описывать Украину в политических категориях, то затем придется эти самые ценности сравнивать. России удобно видеть в Украине не политическую республику, но этнос. Удобно оперировать понятиями «русский мир» и «украинское этническое государство», ведь это понятия из двух разных словарей. Их невозможно сравнивать, как нельзя сравнить теплое и мягкое. А ссли начать говорить о российском и украинском проектах без отсылок к этничности, то придется задавать неудобные вопросы. Более того – в результате нынешней войны в Украине появилась политическая нация. Теперь уже не имеет значение твоя национальность и родной язык: краеугольный момент заключен в том, хочешь ли ты суверенитета страны или нет, считаешь своим приведенный выше набор ценностей или не считаешь. Именно поэтому политическими украинцами в одинаковой степени могут быть русские, как, например, советник Петра Порошенко Юрий Бирюков и глава МИД Павел Климкин. Армяне – как глава МВД Арсен Аваков и герой «Небесной сотни» Сергей Нигоян. Азербайджанцы – как подполковник украинской армии Владимир Мамедалиев, именем которого теперь названа одна из улиц в городе Новоукраинка и Ильгар «Балу» Багиров, погибший в АТО. Белорусы – как боец «Азова» Сергей Коротких и активист Майдана Михаил Жизневский. Грузины – как Давид Кипиани и Зураб Хурция, погибшие в «революцию достоинства». Сегодня «украинец» - это уже не национально-этническая категория, а ценностная. И не случайно, что партия «Свобода», не сумевшая осознать случившихся изменений, так и осталась со своим традиционализмом на периферии. Нынешняя война – это война просоветского с постсоветским. И в этой войне Украина шире самой себя. Она уже не заперта в географические рамки, единственное, что ее оконтуривает – это ценностное. А это значит только то, что монополия «Русского мира» на ценности в постсоветском этническом океане потеряна. | |
Редактирано: 1 път. Последна промяна от: Bira |
| За сколько ты продался, выродок? Иван Кульнев историк и славист, Берлин "Бывали хуже времена, Но не было подлей" День первый Февраль 2015. После почти двухлетней паузы возвращаюсь в Россию. Поезд Калининград-Адлер везет меня в Воронеж, на родину… Проводница - милая женщина, любопытно расспрашивает: откуда, куда, на как долго. Разговор обо всем и ни о чем, но некоторые детали его врезаются в память, затем анализируются. - У нас такая хорошая СТРАНА, такая хорошая!! А город у нас вообще замечательный. Ты же студент, говоришь? У нас в Калининграде тоже такие студентики хорошие мальчики и девочки. Все так хорошо, так замечательно, так замечательно! - скороговоркой, веруя в сказанное, словно заклинание, повторяет она как бы зазубренный текст. Иронии и издёвки при этом нет. Все взаправду. Дальше еще забавнее. На остановке детское лицо взрослой женщины с печальным видом меняется и она рассказывает о том, что действительно волнует: - Снова идут за баблом, - вздыхая, с опаской на лице. - Кто идет? - Да ревизоры! Вон, смотри. Контролируют все ли в порядке. В прошлый раз пятихатку содрали. Прикинь только за то, что ценник эржэдэшный слетел. И они на меня, что печенье, мол, не мое, что я им торгую. Ох, как достало все это! - И часто такое бывает? - Да каждый раз к чему-то придираются! Вон пассажирка какая-то забыла пакет с продуктами. Мы его держали поначалу. Думали, можть придет. А они там портиться стали. Мы их собакам и скормили. Через две недели она пришла за своим пакетом, да такой скандал закатила, жалобу на нас накатала. И что думаешь? Оштрафовали! Всегда какую-то пылинку найдут в вагоне, к чему-то придираются и из зарплаты вычитают. Ну а что поделаешь? - разводя руками, негодует проводница. Во время прогулки по перрону в Курске снова заводим разговор. На этот раз говорим об … угле. - Я когда на Урал ездила, там такой уголь певучий, знаешь?! - с все более возрастающим энтузиазмом говорит проводница. - Как певучий? О чем Вы? - Да, да, певучий. Когда он горит, кристаллы распадаются и такие красивые звуки издают. Уголек свистит и поет. По ночам, когда я на дежурстве была, всегда слушала, как уголь поет. Так красиво, так красиво!!! - глаза ее озаряются и приобретают какой-то особый смысл. Поезд мчится на юг. Стук колес, который люблю с детства, усиливается, особенно когда переходим на стрелки, и железнодорожная монофония в этот момент сменяется полифонией, звуки усложняются, услаждая слух. За окном мелькают изредка попадающиеся фонари, как правило, на переездах. Интенсивность их света такова, что они на миг освещают салон вагона и потом снова за окном наступает тьма, тьма бескрайних российских просторов. Заказываю чай. Подают стакан в железной оправе, на котором изображена Спасская башня московского Кремля, та самая, что с часами, которые каждый год 31-ого декабря поздно вечером так торжественно уводят нас из одного имперского года в другой. Непредставимых масштабов башня с огромной коммунистической звездой воткнута в земной шар, превышая его по размерам. Своей остроконечной звездой она впивается в звезды, задевая другие галактики. Из-под башни как бы из-под ее шарашкиных подвалов вылетают в большом богатстве ракеты и спутники. Какая, однако, сильная метафора! День второй Пребываю в Воронеж. Прошло почти два года, а, кажется, что родителей не видел вечность. Радость встречи сменяется тяжелым чувством потери чего-то… Родители постарели и заметно, их замученный вид - следствие усталости от той обычной российской жизни, - едва скрываем. Они знают о моих политических взглядах, и мы стараемся в первые часы ради приличия сохранять хрупкий компромисс, дабы избежать ссоры. Не затрагиваем сложные материи. Но мы не в Германии, а я ведь тоже русский! Здесь, в конце концов, проходила моя социализация. Эмоции берут верх, и чувствам дается полная воля. - Мы за ВЛАДИМИРА ВЛАДИМИРОВИЧА!!! Не хватало, чтобы у нас еще такое было как на этой Украине! УНИЧТОЖИМ ЭТУ БАНДЕРВУ ПРОКЛЯТУЮ! А Америка??? Улицкую я больше не читаю! ФАШИСТСКАЯ БАНДЕРВА! Если надо, пойдем с вилами РОДИНУ защищать! Другими словами, следует пересказ содержания федеральных каналов. На них накладывается то, что вбивалось десятилетиями до 1985 года. Но тогда это делалось элегантнее. Сегодня другое время. Все былые границы стерты. Чистейшая вата, подумает читатель. Скучно. Много раз уже слышали и читали. НЕТ! - возражу я. Ведь были музеи, цирки, театры и картинные галереи в детстве, куда меня родители так охотно водили, достойно исполняя свой родительский долг. Были серьезные книги, читавшиеся по вечерам, и газетные статьи еще тех благословенных девяностых, когда газеты еще выполняли свои газетные функции. Вся квартира завалена тем, что призвано сеять "разумное, доброе, вечное": Солженицын, Дудинцев, Жигулин, Гроссман, Войнович, Рыбаков, Мандельштам, Гинзбург, Ахматова, Цветаева, Шаламов в конце концов! Не говорю уже о русской классике с ее воспетым гуманизмом былых времен. Поразительно, но все это действительно читалось! На слегка пожелтевших страницах книг сохранились пометки и закладки. Куда теперь это все исчезло?? Из уст моей родной и любимой мамы слушать теперь такое особенно больно. Женщина, которая в молодости вырвалась из гнусной среды, которая всю свою сознательную жизнь стремилась вверх и только вверх, культивируя в своих детях гуманизм, органически не вынося дикости народных масс. Как такое стало возможным? Почему? Может, потому что изначально не было аналитики и рефлексии? Ведь этому в СССР не учили. Поэтому так легко спустя время плюсы поменялись на минусы? Не знаю. - Мама, собери все книги в комнате и сожги их! Они все равно сегодня не к чему, - язвлю я. Дома без перебоя включен телевизор. Голоса подонков-пропагандистов с великим пафосом сообщают об "украинских карателях, которые в очередной раз нарушили минские договоренности" и о "героях ополченцах". - Я русский выучил бы только за то, что им разговаривал Ленин, - как-то пафосно воскликнул В.В. Маяковский. Перефразирую поэта. В тот момент, наверное, впервые в жизни возникло желание забыть свой родной русский язык, лишь бы не слышать то, что произносится на нем, и как нарочито громко и подчеркнуто цинично изрыгается его словами пламя ненависти ко всему рациональному. Русский язык, который я люблю за его богатство и мелодичность, и охотно изучаю в университете, хочется в этот момент перестать понимать только за то, что на нем со времен того самого Ленина изрекаются чудовищные гадости и посредством его зомбируются миллионы. Язык - это то, что отличает нас от животных. Сегодня посредством этого языка миллионы homo sapiens деградируют до уровня животных. День третий Еду в центр города. Всегда, когда приезжаю в Воронеж, спускаюсь к водохранилищу, посещаю исторический центр и всегда не узнаю его. На этот раз изменяю традиции, так как не хочу лишний раз встречаться с реальностью, которая пугает. Нет ничего для меня краше и милее деревянного русского зодчества, этих домиков из русских сказок с резными окнами. Могу часами любоваться ими. Все это варварски уничтожается в последние годы. Либо уродуется пластиком, либо вообще сносится. А на месте старого города растут безвкусные хоромы с зелеными крышами, башенками и шпилями. Такая же судьба и у каменных построек. То, что многими десятилетиями, порой веками, мирно стояло и гармонировало друг с другом, дополняло и обогащало, радовало тысячи глаз и вдохновляло, - истребляется. На их месте возникают вульгарные коробки с кичливыми башенками, вид которых заставляет задуматься о здоровье Шариковых, их проектирующих. В голове при созерцании всего этого лишь одна, не дающая покоя мысль: как же должен быть ограничен человек, как духовно беден и ущербен, чтобы додуматься до такого, какая у него должна быть фантазия, какой вкус? Вспоминаются слова друга-русиста из Хорватии, очень деликатно с легким акцентом изрекшего: - Но, да, да, да, да русский китч - это что-то очень-очень особенное! Иду в главную библиотеку города и области, которая расположена, разумеется, на пл. Ленина. Захожу в фойе и …. снова удар. Прежний вид деревянной отделки вестибюля сохранял дух той эпохи, в котором было построено здание. Сейчас все это уничтожено и стены перекрашены в … розовый цвет – дань гламурному времени. Какой-то сарказм и ирония видится в этом. Если в Европе все подлинное и аутентичное цениться, сохраняется и заботливо реставрируется, то здесь оно с какой-то лихорадочной поспешностью истребляется. Кажется, что время нынешнее, словно чувствуя свою никчемность, пустоту и насмешки будущего над ним, хочет стереть хотя бы прошлое, над которым властно распоряжаться, оставив на его месте лишь свои розовые пятна. День четвертый Снова весь день провожу в библиотеке. Собираю материалы для работы, интересуюсь газетами брежневского времени и НЭПа, многие из которых в Германии трудно достать. Иду копировать "Комсомольскую правду" 70-х годов и "Известия" 20-ых. В помещении одна пожилая женщина, копируя документы, недоумевает: - Почему ксерокопия 5 рублей? Ведь была же три. - Да, подорожало. Уже несколько дней по пять, - равнодушно отвечает кассирша. В ответ вздохи и тихий ропот. - И транспорт, говорят, в марте подорожает. Заходит одна дама. Любопытно интересуется старыми "Известиями". - Это вы что, наверное, для докторской? - Нет, для коллажирования. Речь каким-то образом заходит о Гроссмане. Она произносит это святое для меня имя. - О, Василий Гроссман - озаряюсь я. - Вы читали его повесть "Все течет"? Прочитайте обязательно! - Да, нет, я не про этого. Этот для меня какой-то слишком "антипороссийски". Оказывается, есть еще какой-то другой Гроссман, который, видимо, "по-российски". Впрочем, всесильный ГУГЛ мне больше никаких других Гроссманов не выдал. На втором этаже в отделе периодики меня обслуживают очень приятного вида женщины, обаятельные. Здесь я не чувствую той анонимности, что в немецких учреждениях. В этом помещении все по-домашнему и, что важно сегодня, в этой комнате нет ни капли злобы. Я не чувствую ее и к себе. По-человечески общаюсь с библиотекарями. Комната пуста. В годы моего студенчества, она была забита студентами. В берлинском центре братьев Гримм негде яблоку упасть, студенты порой сидят на ступеньках, работают. На втором этаже библиотеки всегда выставки. На этот раз главная тема: "ИМЕЮ ЧЕСТЬ СЛУЖИТЬ ТЕБЕ, РОССИЯ!". Названия книг и заголовков статей говорят сами за себя: "АРМИЯ государства Российского и защита Отечества", "СПЕЦНАЗ ГРУ", "С них начиналась РАЗВЕДКА" (на обложке огромный портрет палача Ф.Э. Дзержинского), "Сталинский спецназ. ГЕРОИ особого назначения", "ЗАВТРА ВОЙНА!", "Будущее нашей армии создается сегодня", "Путь к победе" и так до бесконечности… Государство в очередной раз собирается наматывать кишки своих подданных на гусеницы танков. Но об этом много раз сказано и писано. Интересно то, как цинично сегодня злоупотребляют именами О. Мандельштама, В. Высоцкого памятники которым несколько лет назад были поставлены в Воронеже. А И. Бунину - ярому ненавистнику советского террора, посвящена выставка на стеллажах прямо напротив ура-патриотической макулатуры. Иду по коридору. Навстречу бегут маленькие девочки-принцессы в белых платьицах, как в детстве в "лихие" девяностые во время школьного утренника, но, правда, тогда выглядело это все не так вульгарно, как сегодня. Этот вездесущий диснейлэндовский примитивный китч с обилием сердечек, зверюшек, мордашек, розовых трусиков охватывает ВСЁ и ВСЯ, он ВЕЗДЕ: в магазине, на улице, в музее, в театре, на работе, в общении с людьми. Он в воздухе, им дышат ВСЕ! Не будешь дышать этим китчливым смрадом - погибнешь! Захожу в видеоотдел и приветствую женщину-библиотекаря, с которой давно знаком. - Здравствуйте! - Ой, здравствуй, здравствуй! Как давно у нас? Как ты там? Что там у вас про Украину пишут? - Разное. Разговор заходит слишком далеко. Говорю все, что думаю. Чувствую, что моя позиция не встречает одобрения. Холодно прощаемся… На стене висят портреты дорогих и любимых Владимира Владимировича и Дмитрия Анатольевича, и местного губернатора, повязанные георгиевской ленточкой. Как мило! На стеллажах на почетном первом месте красуется огромный опус А. Проханова - сосредоточие имперской ненависти и пещерной злобы. Смею напомнить после всего увиденного кошмара, что библиотека имеет статус научной. А именно в этом видеозале тогда, в начале нулевых, еще не зная о существовании ютуба, я впервые посмотрел шедевр Т. Абуладзе, его "Покаяние", "Холодное лето пятьдесят третьего" и много всего другого стоящего. Иду по богато украшенному милитаристскими плакатами городу, захожу в книжный магазин и вижу…. то же самое, что и везде, пестрые и безвкусно оформленные пропагандистские брошюры, которыми завалено ВСЁ: "Бежали храбрые грузины", "Предвечный трибунал. Убийство Советского союза", "Украина в огне", "КОГДА НАТО БУДЕТ БОМБИТЬ РОССИЮ?", "Русские идут! Почему боятся России?", "Крестовый поход на Восток", "Как России победить Америку", "Коломойскому Украина" и так далее. Справедливости ради отмечу, что в бездонном мраке черносотенного мусора затерялась одна книга Владимира Буковского "Тайная империя Путина". Внутрь я, правда, не посмотрел… Сейчас сожалею об этом. При позднем совке горы макулатуры (не такой, однако, ядовитой и злобной) пылились в магазинах и их никто не читал. Но тогда был всемогущий план. Макулатура, как и положено, утилизировалась, производилась снова и заново утилизировалась и так до бесконечности. Сегодня же рынок, то есть продается то, что покупается. Значит, на все это есть спрос? Я правильно понимаю? День пятый Весь день сижу дома, заткнув уши, читая книгу. Весь вечер вынужден слушать какофонию из бесконечных монотонно повторяющихся тупых ударов, громко доносящуюся с верхнего этажа. И это повторяется каждый день и ночь. Говорю сестре: - Ань, это невыносимо! Может, полицию вызвать? - Ты что, смеешься? Иду на разборки. Дверь не открывают, но музыка на время утихает, чтобы через некоторое время с еще большей силой начать раздражать дальше. А податься некуда … День шестой Город кишит беженцами. Луганск под боком! Встречаюсь с одним украинцем. Идем по городу, который заполнен людьми в униформе. - Да так всегда в России было! - скажет мне потом один друг-немец. Это же милитаристская страна, осажденная крепость. Нет, я большую часть жизни прожил в России, но в таком количестве на улицах Воронежа людей в униформе не припомню. Может и было до меня, но я на своем коротком веку не помню. У остановки "Детский мир" на улице Плехановской наблюдем сцену, которая воспринимается как некая пародия на режим. В автобусе сидят молодые опричники в униформе и с бараньим видом сквозь запотевшие окна пялятся на мой фотоаппарат. Надпись на автобусе большими буквами: "ДЕТИ". Украинец (не буду называть его имя) всю дорогу тихо проклинает Путина. - Объясни мне одну вещь, почему ты приехал сюда, на эту помойку, почему не на Запад? - интересуюсь я. - Да денег на Запад не хватило!! - нервозно в ответ. Исчерпывающе. День седьмой Встречаюсь со старым Другом, с Человеком, которому удалось, обитая в океане варварства, не взирая ни на что, сохранить свою гуманную ориентацию. Он изо дня в день кропотливо делает он свое безнадежное гуманитарное дело и получает за свой труд баснословный гонорар в размере 12 тыс. рублей, что примерно равно 170 евро в месяц. Слышу от него сотни историй о том серпентарии, в котором работает, о возможном сокращении, о хамстве клиентов, о боязни потерять работу и вообще об экзистенциональном страхе, страхе перед будущем. - Скоро убивать будут белым днем на улицах, - говорит он. Он знакомит меня с интересным человеком советским диссидентом воронежским писателем-афористом Аркадием Давидовичем, который, взахлеб весь вечер рассказывает свои афоризмы - такие меткие и содержательные. Вот некоторые из них о сталинизме: "ГУЛАГ освободил Освенцим", "Вышел в люди - стал скотиной", "Вчера я забыл о послезавтра", "На уроках истории одни перемены!", "Созидающих новые миры, ненавидят всем миром", "Одни аплодировали из-за отсутствия головы, другие - чтобы не потерять ее". Многое сохраняет актуальность и сегодня. День восьмой Не выхожу из дома. Разгребаю кучу мейлов. Ради интереса захожу на грани.ру. Вижу следующее: "Уважаемые пользователи! Мы приносим свои извинения, доступ к запрашиваемому ресурсу ограничен". Да здравствует Севкорея! По вечерам каждый день смотрю с племянниками фильмы. Те старые и добрые советские мультфильмы с неисчерпаемым гуманизмом, на которых в свое время воспитывались миллионы детей. Даже в тех из них, где не обошлось без идеологии, где царь - безграмотный дурак, даже в них присутствует что-то доброе, чистое, человечное. "Аленький цветочек". Производство киностудии "Союзмультфильм" Москва - 1952 г. Едва объяснимый феномен. Как именно в тот год, когда СССР находился на пике своего "гуманистического" развития, когда репрессивная мясорубка конвейерным способом перемалывала тысячи и тысячи мнимых и реальных врагов, в то время, когда люди были лишены элементарного права – права на жизнь, выпускалось такое в свет? Парадокс. Смотрим фильм "Белые Бим и черное ухо". Детская душа тронута. Рассматриваем карту. Найди мне Владивосток, Санкт-Петербург, где Вильнюс? Псков? Рядом смотри. Правильно! Баку? Молодец! Челябинск? А теперь покажи-ка Киев… - Так там же хахлы, дядь Вань, они плохие! - резким движением отрываясь от карты, поворачивает голову на меня второклассник и смотрит наивно-непонимающе, как и положено ребенку. У меня все перевертывается внутри. - Артемушка, подрастешь - все поймешь, может быть… Что это? Тлетворное влияние родственников? А, может, школа?? В гениальном психологическом "Обыкновенном фашизме", столь ненавистном в свое время тов. Суслову, еще в шестидесятые годы на закате убогой хрущевской оттепели М. Ромм показал, как никто другой, в мельчайших деталях механизм оскотинивания человека, превращение его в мельчайшую гайку всесильного левиафановского Государства. Как по мне, так наиболее пронзительными в фильме являются главы о детях, чьи молодые мозги были преступно отравлены тоталитарным Монстром. Все поколение в итоге оказалось уничтоженным, о чем так пронзительно потом пела Марлен Дитрих. Так и сегодня путинский Рейх плодит волчат, завтрашний навоз, удобрение … Печалит. День девятый Еду по улице 9 Января. У остановки "Общежитие" на дорогу, шатаясь, выходит пес. Подбитый, видимо, какой-то машиной, он изо всех сил карабкается, пытаясь перейти дорогу. Нервные сигналы обозленных водителей, вынужденных образовать пробку, пугают собаку. Пес падает на середине трассы и в конвульсиях, истекая кровью, бьется за жизнь… - Останови! - говорю водителю. - Может, кабеля оттащим хотя бы на обочину. - Тебе че, делать нечего! - громом в меня. - Можть какая заразная! На улице мат. Машины, каждая третья из которых, с огромной колорадской ленточкой на стекле, ювелирно объезжают собаку и равнодушно давят на газ. Это на следующий день после просмотра "Бима". Дегуманизация и абсолютное безразличие общества - уже НОРМА! Пару недель назад в мое берлинское обиталище позвонила соседка. Открыл дверь. - Entschuldigung, da oben ist eine Katze. Die sitzt traurig allein. Wissen Sie wer ist der Besitzer? (Извините, там наверху сидит черная кошка. Она сидит в печали одна. Знаете ли кто хозяин?) -Nein, tut mir leid. Weiss ich nicht. Vielleicht kommt er noch. (Нет, к сожалению, нет. Быть может, вскоре объявится). И так в каждую квартиру на каждой этаже. Вечером в коридоре плакат: "Кошка нашлась!  ".Разве нет в России еще Людей? Конечно есть! Но почему-то в той огромной толпе серых мещан на остановке "Общежитие" не нашлось, увы, ни одного Человека! Вечером снова наступаю на те же самые грабли. Общаюсь с патриотами. Разговор заходит о политике, об Украине. Она везде, эта Украина. Она витает в воздухе, ей дышат, ей живут, её ненавидят, ей, оказавшейся во власти мифических бендеровцев, фашистов и заокеанских империалистов искренне сочувствуют, сидя, как правило, на диване. - "Дождь" - это МЕРЗОСТЬ, МЕРЗОСТЬ!! Этот Алексашенко… Я бы…. Я бы …. Ненависть распирает. Глаза горят, готовые растоптать врага. - Вы слушали хотя бы раз в жизни "Дождь"? Что и о чем там говорят? - НЕТ! И не хочу слышать! - Так почему же вы, ни разу не слушав, утверждаете, что это мерзость?? Некое замешательство, затем: - Люди так говорят, которые слушают! Потом уверенное наступление с другой стороны: - А Америка? Как они Ирак бомбили, Югославию? О хорошем тоже надо говорить. У нас много всего хорошего. Полный сумбур, не связанных логически друг с другом мыслей. МЕНЯ Н Е И Н Т Е Р Е С У Е Т АМЕРИКА!!!!! Меня интересует лишь то, почему Алексашенко и "Дождь" - это МЕРЗОСТЬ?? П А - Ч Е - М У???? - закипаю я. Я не могу разговаривать на уровне "ушатой обезьяны", "укропов" и "бандерлогов". Мне нужны АРГУМЕНТЫ!!! С подавленными чувствами, перевозбужденный, ухожу. Долго не могу заснуть. День десятый. Предпоследний Если бы не было этого дня, не было бы, возможно, и потребности писать все это… Он начался прекрасно. За несколько дней вперед я, романтик по натуре, внимательно проштудирвал все метеосайты российские и вражеские загранишные. Хоть в чем-то было единство между "нами" и "ними": погода обещала быть ясной с обилием солнца, без единого облачка с легким морозцем, как раз такой, какую я люблю и по которой всегда скучаю в Европе. Так и было. День был действительно солнечный, по крайней мере, его первая половина … для меня. Еду на вокзал. Перед покупкой билетов интересуюсь в кассе есть ли льготные для студентов нероссийских вузов. - А ты шо ш у нас, - с ехидной высокомерной тупостью, - в Г(украинское)арварде учишся штоль? - Нет, в Гумбольдте! Сажусь на электричку и еду туда, где каждое лето проводил каникулы. Еду на свою, собственно, родину. Неподалеку оттуда, куда направляюсь, я родился в августе 1985, когда после апрельского пленума вечная мерзлота стала сначала потихоньку оттаивать, а потом в конце 80-х - начале 90-х пахнущий кровью и надеждами, мечтами о прекрасной жизни и разочарованиями, селевой поток в очередной раз в наступательно-грабленной истории России снес прогнившую империю. Два ряда, напротив сидит НАРОД в составе четырех женщин лет сорока-пятидесяти. Они громко ржут. Они счастливы! Внешний вид их кажется срисованным с картин воронежского художника А. Бучкури. Одна, самая довольная бравирует современным мобильным телефоном, как-то смешно как обезьянка в зоопарке, тыкает на кнопочки. Едва думает она о том, что та удобная штучка, которой она охотно пользуется в быту, является продуктом бездуховного вечно загнивающего Запада, той самой гейропы, которая сегодня ВРАГ. Вряд ли размышляет она и о том, что то милое устройство в ее руках - это не просто телефон, это века свободы, это право на критику, возможность свободно мыслить и творить, аналитически думать, развиваться, интересоваться устройством окружающего мира и объяснять его не исключительно посредством идей "чучхе" или "марксизма-ленинизма", а посредством рациональных законов. Бабы громко коммуницируют матом, таким истошным и противным, который редко сыщешь на помойке. Это тоже, кстати, сегодня НОРМА! Довольные купеческие лица, нос кнопочкой, дешевая помада на губах, тупой плоский юмор. Всепоглощающее засилье мещанства! Не того, однако, уютного и безобидного, который претил Надежде Константиновне в Лондоне, а мещанства иного свойства - мещанства первобытно-пещерного, черносотенного-нэпманского, мещанства еще ненаевшегося, вечно голодного народа. При созерцании всего этого, вспоминаются слегка грубые, но довольно меткие слова, в прошлом году при странных обстоятельствах умершей, Валерии Ильиничны Новодворской: - Только фанатики, скоты и совки могут быть здесь счастливы. Мыслящий человек быть счастлив в России не может. На моем ряду через сиденье сидит одинокая, бедно одетая, но с благородно-гордым ахматовским видом, женщина. Ее убийственно-тоскливый, направленный на одну точку, взгляд, зажимает сердце. Нигде и никогда за пределами своей родины я не встречал этого взгляда! Лишь в России, мне кажется, он в изобилии. Особенно, когда едешь в транспорте и видишь задумчивые и отрешенные лица людей, травмированных ублюдочным бытом и вопиющим господством несправедливости. В этом взгляде шаламовская глубина, отчаяние и одновременно гуманизм. Сила этого взгляда в том, что он выстрадан тем Человеком, который им обладает. В нем нет актерства, нет беззаботной западной улыбки, нет фальши, упаси бог, злобы. Он чист. В этой стране надо страдать. Просто жить и поверхностно наслаждаться жизнью - НЕТ! Тот из порядочных, кто всю жизнь мучаясь, сохранил свой Человеческий облик, как правило, носитель этого взгляда. Сколько травмированных людей в этой стране?! Наглость или ее отсутствие не позволяют мне сфотографировать увиденное. Поезд прибывает на остановку Синицино поселка Воля. Выхожу. Яркие лучи февральского солнца как на картине И. Грабаря падают на снег и ослепляют. Запах сосен, свежий морозный воздух, вдали слышащийся лай собак и едва доносящийся от поселка запах дыма из деревенских труб позволяют забыть обо всем и делают на миг счастливым, погружая в теплые воспоминания детства. Внутри все сжимается от радости и внезапно, видимо, от перевозбуждения, возникает чувство голода. Много лет меня здесь не было. Прохожу мимо знакомого проулка. Все не так. Вместо резьбы в окнах пластик, вместо калитки - трехметровые железные заборы. Прав был тов. Горький, великий пролетарский писатель: - Собственность разъединяет! Тот, кто ее имеет, отгораживается от тех, кто не имеет, да как отгораживается! Как в латиноамериканских сериалах. Меня упрекают в том, что я не вижу хорошее. Почему же? Вижу! Газ провели! Событие! Во время моего детства газовых труб еще не было. Страна, десятилетиями живущая на газовой ренте и продающая его в разные концы планеты, осчастливила свой верноподданный народ и провела наконец-таки в пригород большого областного центра в двадцать первом веке газ. Давайте порадуемся. Сюда, на ул. Железнодорожную, мы с бабушкой в детстве ходили провожать поезда, в лес за путями с дядей-алкоголиком, во время его редких просветлений, ходили пилить деревья или что-то собирать. Там же сбрасывали гнилые яблоки. Благо снег теперь своим сияющим на солнце белым одеялом закрывает горы мусора и гнилых фруктов, обычно летом там валяющихся и кисло воняющих. Впрочем, это давно было еще в полуголодные и такие колоритные девяностые. Как дело обстоит в эпоху сытых, но оттого не перестающих быть проклятыми нулевых, мне точно не известно. Знак с надписью "Сохраним окружающий мир для будущего поколения. ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ВЫБРАСЫВАЙТЕ МУСОР!" все же вселяет некий скепсис, что люди стали культурнее. А ведь я так любил этот убогий, забитый мусором лес! Чем глубже, тем лес был массивнее и краше, но туда мне ходить запрещалось. А совсем далеко, там, где он кончается, находится Рамонь, с замком на горе. Так говорила бабушка в детстве и это еще сильнее, чем персонажи красивых русских сказок, рассказанных ею вечерами под стихающий грохот уходящих поездов, будоражило воображение ребенка. В Рамони я побывал уже много лет спустя, будучи подростком, а потом был еще и еще много раз. Сказочные по своей красоте ландшафты! Благодатные места! Сегодня, увы, загаженные пластиком по берегу реки Воронеж. Последний раз ездил туда летом 2013, когда путинский режим еще не так открыто перешел в свою каннибальскую фазу, а сохранял вегетарианскую видимость. Тогда удалось побеседовать с интеллигентнейшим человеком, с женщиной-экскурсоводом замка. Ее слова до сих пор в голове: - Боже мой, боже мой, помилуй, только бы не начинали реставрацию здания. Ведь уничтожат все! Вот тут аллея была вековых деревьев. Взяли и бездумно спилили. Так тут вся Рамонь вышла на улицы защищать аллею. Люди старые рыдали, умоляли, просили оставить. Под "реставрацией" в путинском рейхе, как правило, следует понимать уничтожение культурного объекта, с дальнейшим превращением его либо в локальный диснейлэнд с розовыми стенами и пластиковыми окнами, либо скорее в резиденцию какого-нибудь местного нувориша-феодала из "Единой России". Что с ними поделаешь, с этими убогими? Холоп в соболиной шубе - существо страшное и весьма опасное! Не интересуюсь на этот раз Рамонью. Бог с ней! На ул. Студенческой в поле мы с ребятами играли в футбол. Почти все из них здесь больше не живут. Одни уехали в город, другие лежат на кладбище, которое заметно расширилось и помолодело… Захожу к своему дяде-деграданту, с трудом достучавшись до него. Разбитый дом, кривая калитка. С порога: - Ванек, что там с Украиной? Я тут целыми днями сижу, телевизор смотрю, и болею прям за ополченцев! Обожди, еще немножко и они задавят этих натовских гадов. - Ну, у меня другое мнение. - Ты что за них??? - со страшным изумлением и опасным недоумевающим взглядом смотрит на меня. - Тихо, тихо.. Не шуми. А то соседи услышат, посрамят. Нет места национал-предателям на святой русской земле! Беседа длиться не долго. Я не ухожу, ожидая лишь одного, когда же он спросит про свою мать, которую всю жизнь беззастенчиво эксплуатировал, когда жил на ее мизерной пенсии, пил дорогое пиво в баночках и регулярно мотал всем нервы. Это тоже здесь НОРМА! Наконец перед прощанием спрашивает: - Как там бабушка, Вань? - Плохо. Совсем сдала. У мамы ни дня покоя. Все время за ней ухаживает. - А, понятно. Мать для него теперь - отработанный материал. Попользовался и бросил. Иду вдоль железной дороги в сторону станции. Много фотографирую, охотно вспоминая, как бегал туда за плодово-ягодным мороженым. Армия железнодорожников подозрительно меня осматривает. - Эй, ты че там делаешь? - Фотографирую! - Железная дорога - СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ОБЪЕКТ, который не подлежит фотографированию! Это не ирония, а чистая правда. Очередной рудимент того прошлого, которое становится настоящим. Направляюсь в сакральное для меня место - в местную библиотеку, мой энергетический центр, еще не представляя, что меня там ожидает. Вхожу в здание местного ДК. И вот снова волна воспоминаний. Этот прохладный каменный запах, который так освежал в летние дни, когда я сюда в последний раз лет пятнадцать тому назад приходил. Поднимаюсь по лестнице на второй этаж, захожу в библиотеку и вижу двух женщин, сидящих напротив друг друга и молодую девушку, копающуюся в каталоге. Сбоку прямо у окна раньше стояла школьная лакированная парта, за которой я сидел. Приятный летний воздух с поля через почти всегда открытое грязное с пауками окно освежал тогда помещение, так нежно дуя мне в лицо. Грохот где-то вдали несущихся поездов вселял надежду на радужное будущее, шепчущий шорох деревьев успокаивал, навеивал думы, запах их, перемешанный с запахами поля, бодрил, а цвет переливающихся на солнечном свету листьев, которые сочным синим оттенком ложились на лакированную парту, радовал глаз. И лишь кряхтения и причитания изредка приходившего сюда деда, читавшего местную районную газету "Нива" и ругавшего "проклятых демократов" за соседней партой, раздражали. Приятные воспоминания отрочества… Здесь я впервые познакомился с Радищевым, который большого впечатления на меня тогда в юности не произвел. Слог казался нудным, никакой action в книге. Понял, оценил и преклонился перед ним потом. Дело было в классе восьмом. До сих пор помню все в деталях. Вымаливаю у старой библиотекарши книгу "Путешествие из Петербурга в Москву". Она их заботливо стережет и городским не выдает. - Ну, я верну, пожалуйста. Со скрипом выдает мне книгу и наказывает: - Ладно, путешествуй, но только попробуй не верни, когда в город поедешь. Надеюсь, они там еще не сожгли Радищева как врага. Здесь читал Грина и о Грине в старой сталинской БСЭ под. ред. Введенского (других книг не было). Сегодня его капитан Грей, одетый в черные спортивные штаны с наклейкой "адидас", жрет семечки у пивного ларька, а Ассоль - большая почитательница "Дома 2", в розовой миниюбке и с оголенной грудью, тонной помады на губах, домом на голове, полагая, что все это ужасно красиво, со словарным запасом как у Эллочки Людоедки мечтает лишь об одном - выйти замуж и обязательно за богатого! Куда уж тут Анастасии Вертинской! Впрочем, началось это еще до Путина. Сейчас в библиотеке все по-другому, как и везде. В одном углу красуются яркие брошюры мракобесного содержания об эрпэцэшных боженьках, в другом - исполинских размеров стеллаж с пестрыми, красочными женскими романами, детективами и прочей вульгарщиной. Ну а в центре, разумеется, полки с книгами о Великой Отечественной войне, о героизме, о мужестве и т.д. Война и здесь! Она ВЕЗДЕ и ВСЮДУ! Инструментализация войны не знает границ. Она переходит все допустимые представления о морали. С ее помощью, играя на самых низких инстинктах черни, режим цементирует единство царя и народа. Та война, война желанная, которая была изобретена в кабинетах ЦК в 60-е годы, война парадная, которая началась не, скажем, 17 сентября 1939 года, мародерским разграблением беззащитной Польши, а 22 июня 1941 года и потом как бы сразу завершилась парадом в мае 1945 года. Война, как правило, не окопная, не та, о которой писали участники ее: Василь Быков, Алесь Адамович, Виктор Астафьев, Василий Гроссман, а другая, о которой так охотно рассказывают сегодня не видевшие ее, увешанные орденами, вечно вчерашние по мышлению, всегда "За Родину, За Сталина!", за Сталинград вместо Волгограда, энкавэдэшные подонки - эти сувенирные ветераны. Да и вправду, зачем вспоминать о реальной войне, зачем вспоминать о миллионах погибших, о их личных судьбах, и тем более об условиях жизни тех последних выживших, которые гниют сегодня где-то в грязных аварийных хрущевках, влача жалкое существование на мизерную пенсию, доживая свой горький век? Легче прибывать в мире сладких мифов и тупо гордиться не понятно, правда, чем. Тем, вероятно, что закидали Европу миллионами трупов. Судьба, к примеру, советских военнопленных, кого она сегодня серьезно занимает? Те массы, что 9-го мая каждый год, устраивая пьяную вакханалию на улицах, бросая бутылки в толпу (увы, как могут) по-звериному ожидая салюта? Разве им интересны эти истории? Советские военнопленные, которых было уничтожено три миллиона, о кошмарной судьбе которых мне каждый день на работе приходится рассказывать немецким школьникам. Ясные глаза этих несчастных на фотографиях, словно живые, трогают посетителей и заставляют многих содрогнуться. Столь естественно они смотрят со старых черно-белых изображений, как будто встанут и заговорят. Но, то Германия. В России же интерес к той реальной войне, к страданиям и травмам ее участников, к той, не мифологизированной с ее вымышленными Панфиловцами и прочими сказками, предельно мал. Быков, до конца дней своих достойно критиковавший колхозного маньяка соседней братской страны, с его Круглянскими мостами, сегодня явно не в почете. Большой по силе талант Астафьев, по-мнению ГКЧПиста Язова, "очень черно писал о войне". Гроссман - это тот, который "антипороссийски", к тому же, о боже, еврей, то есть жидяра - ВРАГ автоматически. Личность - НИЧТО, Государство - ВСЕ! Так было, так и осталось... На стендах сельской библиотеки детские рисунки, изображающие в основном парадную войну. Впрочем, честности ради, напишу и о хорошем. Ведь о нем тоже надо говорить! Не все же время очернять постсоветскую действительность. Надо же видеть и хорошее! Наблюдаю все тот же парадокс, что и в книжном магазине с Буковским. Среди большей частью вшивопатриотического хлама, вижу одну как бы случайно затерявшуюся книгу с надписью: "Книга памяти жертв политических репрессий Воронежской области". Что это? Издевательство? Цинизм? Или правда память, попытка серьезно подойти к тому, что, к примеру, в Германии, называется сложным, едва переводимым на русский язык словом Vergangenheitsbewältigung? То есть попытка научно проработать свою историю, серьезно разобраться в ней, очистить ее от догм и освободить от сакральных мифов, рационализировать ее, и, наконец-то, написать историю, максимально объективно, как это возможно. Поставить тем самым точку, разделив палачей и жертв, назвать все своими именами и тем самым идти дальше в будущее. Немцы после двенадцати лет обскурантизма извинились перед всеми и не просто извинились, а еще и покаялись, прокляли свое темное прошлое, выкинули его на помойку. Думаю, что до этого российскому обществу еще далеко. В наши дни скорее руководствуются принципом: что у нас сегодня? День политрепрессированного? Хорошо. Отметим! 9 мая? Отличненько. Отметим! День чекиста? Еще лучше! Все равно за что бухать. - Здравствуйте! - меня подозрительно осматривают. - Здравствуйте. Говорю кто я и откуда, не упоминая, что являюсь, национал-предателем. Женщина слева солдатским чеканным голосом серьезно, и в то же время с полуиронией: - Ты не шпион ли? Мой фотоаппарат, вероятно, навел ее на эти мысли. События развиваются быстро. - Что там говорят и пишут про Украину? - всё с большим скепсисом расспрашивает меня все та же женщина. Весь вид ее говорит о многом. Мне кажется, что ее долго и тщательно выковывали в лаборатории марксизма-ленинизма-сталинизма, потом перековывали в православие, торжественно посвящали в путинизм. В итоге вышел послушный режиму зомби. Таких миллионы. Это как раз тот святой русский НАРОД, которому всегда очень нравится, когда стоящие над ним сатрапы бьют его плетью, выбивают зубы, сдирают шкуру. Бьет - значит любит! - Так, сейчас мы тебя проверим, кто ты на самом деле. Скажи, КТО это? (тычет пальцем, на дешевый, выпускаемый для инфузорий-туфелек агитпроповский таблойд "Аргументы и факты" . На картинке изображен в странной позе президент Порошенко, благо без рог и копыт.- По-моему, порядочный человек, - честно отвечаю я. На мгновение в этом пропагандистским ядом отравленном помещении возникла пауза. Гримасы женщин изменились. Память не позволяет дословно восстановить все так, как было, что конкретно было сказано тогда, ибо градус ненависти был велик. Столько оскорблений разом на русском мне давно не приходилось слышать. Она заметалась как тигр в клетке и потом, выходя из комнаты, разрываемая ненавистью, вполголоса изрекла: - ПРОДАЖНАЯ ССССССУУУУКА! Её долгое "с" я слышу до сих пор. Смею заметить, что это библиотекарь. Не будем забывать, что библиотекари - носители культуры. Женщина за столом справа, имеющая красивые русские черты лица, поникла головой. Я, ошеломленный произошедшим, после короткой паузы попытался в растерянности завести с ней разговор. - Почему вы так нервно реагируйте? У меня другое мнение. Вы, не выслушав ни одного моего аргумента, сразу оскорбляете меня. Наивно, искренне и без всякой злобы она смотрит мне в лицо: - Как Вы можете так говорить? Ведь на Украине у власти фашисты!!! В этот момент я, наконец, понял, что это ВЕРА! Это та страстная желябовская ВЕРА, которая готова, даже при видимом спокойствии, сокрушить и уничтожить. Вера не нуждается в логическом объяснении, в аргументации, в знаниях. Чем проще вера, чем примитивнее ее догмы, тем она сильнее и опаснее. Всякое рацио обречено вдребезги разбиться об нее. Рациональность - штука сложная, где нужно много думать, рефлексировать, бесконечно задавать вопросы, уметь критически думать, анализировать. А вера, окутанная в героические мифы, придающие ей особую сладость, проста как бублик, проста и понятна. Для истинно верующих мир всегда черно-белый: ДРУГ - ВРАГ, СВОЙ - ЧУЖОЙ, КРАСНЫЙ - БЕЛЫЙ, НАШ - НЕНАШ. Винить этих людей? Винить глубоковерующих? В чем? Не спорь с верующими! - нарекает меня знакомый немец перед поездкой. Себе дороже будет. Очень уважаемая и любимая мной профессорша в Гумбольдтском университете, за несколько дней до моего отъезда в Россию говорила со мной о том, как ужасно и трагично то, что происходит сейчас в России, и к концу разговора она как-то робко и растерянно заметила: - Но, но, но, ведь человек должен тоже нести какую-то ответственность! На самом деле голова же человеку дана не только лишь для ношения шапки, а чтобы и думать ей. Так кто же виноват во всем этом? Только ли подонки- пропагандисты с федеральных каналов и жулики с ворами во власти - организаторы преступлений? И кто, да в какой мере несет ответственность? Ведь человек - не животное, ему дан разум. Вечный вопрос и не только русский. Понимая, что дальнейший разговор бесполезен, я прошу разрешения сфотографировать стенды с книгами. - Для чего вам? Ах, да, ладно! Все равно потом все извратите. Фотографируйте! - махая рукой и глубоко вздыхая, говорит женщина. В этот момент, молодая девушка, которая до этого тихо сидела у каталога, вдруг вскакивает и незаметно серой мышкой пролетает к выходу. С коридора слышна отчетливо по буквам произнесенная фраза: - Он там фотографирует! Не перевелись еще Павлики Морозовы на святой Руси! Молнией в дверях появляется та полная бдительности дама, быстро шагает в мою сторону и как в советских фильмах про шпионов вопрошает: - Кто ты? Говори! Откуда ты? Я ей показываю свой студенческий билет. - Кто тебя послал туда? На какие деньги ты там? Я же говорила, говорила, - кричит она громче, почти в истерике - У меня нюх на них, твари. Я же почуяла сразу, что шпион! Развернулась южная чевенгуровская степь во всей красе своей, заиграла, заплясала: - ЗА СКОЛЬКО ТЫ ПРОДАЛСЯ, ВЫРОДОК? СКОЛЬКО ТЕБЕ ЗАПЛАТИЛИ? НАШ ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ! НАДО ГОРДИТЬСЯ РОДИНОЙ, БЫТЬ ПАТРИОТОМ!!! ТАК, ТАК, МОЖЕТ, В ФЭ ЭС БЭ ПОЗВОНИТЬ? Эта лексика мне хорошо знакома по газетам тридцатых годов, с которыми приходится много работать. Все эти шпионы, выродки, предатели не остались на выцветшей газетной бумаге 30-х годов и не пылятся в архивных делах невинно убиенных, они снова выпрыгнули оттуда и крепко поселились в душах и головах миллионов. Мне становится ясно, что нужно уходить и как можно быстрее. Если эта товарищ-женщина в припадке шпиономании действительно вызовет представителей левоохранительных органов и прочих смежных с ними структур, то меня сожгут на костре прямо перед клубом под одобрительные рукоплескания растленного народа. Я выхожу из дверей библиотеки. Она вдогонку кричит мне: - ПШОЛ ВОН!!! ВОН ИЗ НАШЕГО ПОСЕЛКА!!! ВОН! Гневное ВООООООООООН бьет по коридору и протяжным эхом разносится по стенам старого ДК. Я вылетаю из клуба. У входа пьяный деградант: Сигарета будет? Сейчас я вспоминаю это как театр, но тогда меня обуревало какое-то скверное чувство. Это был Bruch c черносотенной, утонувшей в имперской грязи родиной, поворот окончательный и бесповоротный. Может и правда "национал-предатель", ведь Родина же обула, одела, накормила и обучила, дала самое лучшее в мире образование, с которым мне, правда, приходится переучиваться. В голове месиво: обида смешивается со злобой. Но не могу я любить родину с закрытыми глазами!!! Итак, станция Тресвятская, поселок Воля. Конец февраля 2015 года. Теперь это то место, откуда я "ВОН!", может, и навсегда… День одиннадцатый. Последний Я меняю билеты в кассе, извиняюсь перед родителями и уезжаю. Мне противно все это. В Москве, убивая время, с раннего утра гуляю по городу, иду в сторону Кремля. Нет для меня ничего более неуютного, чем Москва. Имперская, часто безвкусная гигантомания, китч, анонимность. От старого красивого русского купеческого города не осталось и следа. Прохожу по мосту через Москву-реку. Смотрю на эту цитадель власти, на рубиновые звезды, на мост напротив, на котором несколько дней спустя подло убьют Бориса Немцова, подхожу к библиотеке им. Ленина - ГЛАВНОЙ БИБЛИОТЕКЕ СТРАНЫ! Мне требуется, во что бы то ни стало, для благополучного написания мастерской скопировать книгу национал-предателя и врага народа И. Долуцкого. Его учебники по истории сегодня считаются "антироссийскими" и "непатриотическими". Они, разумеется, не переиздаются. Найти их трудно и в Германии, заказать по интернету не получается. В воронежской библиотеке была только первая часть. Захожу в главную библиотеку СТРАНЫ! И вижу скрипучие полы, полуразбитый паркет, каталоги из гутенберговского времени, которые в рабочем состоянии, а не музейный экспонат. Выставка макулатуры от всяких Дугиных, Прохановых и вполне милый и готовый помочь персонал - остатки недобитых советских очкариков-интеллигентов, врагов нашей ВЕЛИКОЙ нации. В одном из залов выставка, разумеется, о Великой Отечественной войне как всегда с пулеметами и танками, героями и антигероями, с пафосными плакатами. Тут понимаю, что все еще серьезнее, чем я думал. В Воронеже можно было списать на провинциальность. Если здесь, в главной библиотеке СТРАНЫ, в научном учреждении такое, то в таком обществе явно что-то неладно. Впрочем, авторитарный и в последнее время плавно перерастающий в какое-то другое качество режим, способен порой на милости. У самого выхода из главной библиотеки СТРАНЫ расположен киоск с адекватной литературой о ГУЛАГе. В киоске удивительнейшей порядочности женщина, смотрит на меня своим лучезарным взглядом и, изливая душу, рассказывает, рассказывает, рассказывает … о своей репрессированной матери, о миллионах тех, которых "хотелось бы всех поименно назвать". На стене ларька портрет правозащитницы Людмилы Михайловны Алексеевой. Перед входом в библиотеку скучает Федор Михайлович. Делаю несколько фотографий и вдруг случайно замечаю, что склонившееся печальное лицо его направлено на Кремль. Достоевскому благодарные бесы соорудили памятник и в наказание повернули лицом на рубиновые звезды Кремля, чтобы он вечно любовался тем, появление чего так подробно предсказал. История любит улыбаться. Вечером сажусь на варшавский поезд и еду прочь на Запад…. Вопросы, которые много лет себе задаю: Как, когда и чем все это кончится? Задаю их преподавателю в университете. Он, глубоко вздыхая, спокойно говорит: - Да как кончится? Как всегда там. Большим насилием и кровью. http://www.theinsider.ua/politics/552b8a0c49c50/ | |
Редактирано: 1 път. Последна промяна от: котарак |