жидо-бандеровски препечат
Отиди на страница:
Защо си въобразяваш че някой ти чете препечата бе М,,,,!Просто се възхищавам ,че си си самодостатъчен!такива дълги препечати само от Салман Ружди!  |
благодаря за вниманието.  | |
Редактирано: 1 път. Последна промяна от: Bira |
В конструкцию кацапов заложено три Правды. - Помолчите, пожалуйста, Остап Тарасович, - раздраженно ответил жид. – шо вы передо мной скачете постоянно? Вы шо, Бубка на Майдане? Так вот, вы все тетю Цилю, наверное, знаете. Она на лавочке во дворе сидела еще с Горбачева, и уже тогда всю молодежь, начиная с пятого класса, называла «наркоманами и пидарасами». Что примечательно, все, кого она называла наркоманами – пошли в эстраду и журналистику, а кого пидарасами – в бизнес и политику.  Правдуля в кармане Пора, пора тушить ватный фитилек, бо дыхать вже нема чем. А заодно разъяснить кадетам и вольнослушателям причины очередного «эйяфья-как-его-там». Поэтому мы начнем шуботу трохи раньше, чем обычно – даже не во вторник, а в пятницу – и сначала будет бая для кадетов, а потом трохи ноук. *** - Жалко, - сказал Балалайнен, опираясь на длинный красный пожарный багор, и разглядывая догорающие руины очередного блока ватохранилища имени Нади Савченко. – Скольк-ко всего пропало! Пропало таки дохуя, надо сказать, потому шо пепла, который усеивал территорию полигона и крутился в воздухе, хватило бы не только засыпать Помпеи, но бонусом оставалось еще и на Геркуланум. - Чо там их жалеть? – буркнула из-под арафатки, намотанной на лицо, Аксинья – Бабы им ишо нарожают – сами же бабы и говорят. Вы, говорят, идите дохните за Путина, алкашня проклятая, а мы себе других опять нарожаем. Тоже мне горе – вата пропала. Да пропади она хоть вся пропадом! Вот уж нисколечки не жалко. - Имущество пропало, - горестно ответствовал жадный чухонец Балалайнен. – Непрактично! Тысяча шесть-сот квад-дратных метров площади! Алюминиевый профиль. Перекрытия. Полки икеа. Новые. Погрузчики «Шпандау Мотор ГмБХ». Поч-ти новые, лизинг. Жалко. - А мені ось нихуя не жалько, - сказал бендера, хрипло откашливаясь и сплевывая что-то черное на бетон полигона. От маски респиратора на его закопченной физиономии остался белый пятак, захватывающий нос и рот. – Я би ще раз спалив, на панбога! Мені шкода тіко шо Надюха наша не бачила як гуло! Ладна, я з тіліфона зняв, потім на ютубі викладу та флєшку їй «конем» до буцегарні заведу. І шо нам той люміній, ще наберемо. Валантьори назбирають. Воно, вже набігли, перша мабілізація… Шо, валантьоры сапліві? Чом не спимо? Вам шо, днєвной сон така ж нєобізательна хуйня, як Будапештський протокол для кацапа? А ну спати бігом, бо штрелю зараз з геверу! Бендерюгенды из соседнего детского сада имени Шухевича, рассевшиеся шо горобцы на бетонном заборе, отделявшем садочок от полигона, порскнули на свою сторону и тут же выгулькнулы оттуда чубчиками и веночками. - И все-таки я не понимаю… - с тоской сказал жыд. – Отчего же так? У жыда респиратор был получше – присланная двоюродным племянником из Ашдода маска закрывала еще и глаза, и с белым пятном на прокоптившемся лице жыд напоминал грустную обезьянку-капуцина с дымящимися пейсами. - Шо пан жид, такий розумний, не розуміє? – вежливо осведомился бендера. - Помолчите, пожалуйста, Остап Тарасович, - раздраженно ответил жид. – шо вы передо мной скачете постоянно? Вы шо, Бубка на Майдане? Так вот, вы все тетю Цилю, наверное, знаете. Она на лавочке во дворе сидела еще с Горбачева, и уже тогда всю молодежь, начиная с пятого класса, называла «наркоманами и пидарасами». Что примечательно, все, кого она называла наркоманами – пошли в эстраду и журналистику, а кого пидарасами – в бизнес и политику. - Меня вообще проституткой бабки во дворе называли, - глухо сказала из-под парящей арафатки Аксинья. - Так не підарасом жеж, - заржал бендера, и осекся, наткнувшись на неприятный взгляд Балалайнена, стоящего с багром в руке. – Вибачте панове, и вас, пани Оксана, перепрошую. Таке шось бовкнув. Так за шо ви таке розумне казали, пане Янкелю, шо самі нє панімаєте? - Так вот. Не понимаю, почему когда называешь кацапа наркоманом и пидарасом – он только улыбается. А попросишь не плевать его семечкой на пол в маршрутке – так сразу у него истерика и шоб ты сдох. Шо, так трудно не плевать семечкой? Это же просто сделать, и совсем не обидней, чем быть пидарасом и наркоманом. Вы посмотрите, какой геволт получился из-за невинного замечания, шо надо быть добрее друг к другу! – жыд показал пальцем на тлеющий полигон. - Так именно потому шо пидарасы и наркоманы же. С ними никогда не угадаешь… - беззаботно ответила Аксинья, разматывая арафатку, и внезапно в голос захохотала: Ой! Дядя Остап, дядя Янкель! Вы вместе прямо как Тимон и Пумба, с этими мурмызами после противогазов!.. *** К ноукам. В конструкцию кацапов заложено три Правды. Первая – такая же, как у людей – внутренняя. То есть, черное от белого они вполне отличают. Понимают сходство проблемы Крыма и Калининграда, и что если возвращать одно, то отдавать другое, если по правде, а не по бычке. Догадываются, что спустя 70 лет после войны население страны, получившей отдельное место в ООН именно за борьбу с нацизмом, за ночь перекинуться в фашистов не могло. Любой человек владеет подобной элементари-правдой: ты мне – я тебе. Литр бензина стоит доллар. Ребенок от жены твой. Кошелек не вырос на улице, а его потеряли. Пересек двойную, думал что не видят, а увидели. И так далее. Вторую, внешнюю Правду мы все видели. В ней крымнаш, каклысасите, распятые мальчики и укропы, неведомо за каким хуем сбивающие боинги над своей территорией. Надо четко понимать, что это тоже кацапская правда, а вовсе не наглая ложь – ибо ракоцап верует. Истово, как наркоман, попавший по флаеру «Спасение есть!» на сходку пятидесятников. Он плачет, глоссолалит и катается по полу, попав под мощное эмоциональное воздействие грамотного пастора и группы прославления. Искренне осознает свою ничтожность и величие Бога (что не помешает ему завтра опять тырить по сумкам в метро). Чтобы примирить обе Правды, нужна третья. По функции это конвертер, кодер-декодер, переходник. Але, по сложности устройства – это вполне самостоятельная Правда. Призванная сшить когнитивно разорванный мир в рачьем мозгу, и объяснить необходимость одновременного существования множества противоречащих друг другу правд. Именно оттуда берется «так надо», «ради России», «чтобы не было войны» и прочая хуйня, позволяющая «боголюбски-стайл» половину награбленного отдавать на храм, и чувствовать себя при этом более-менее душевно комфортно. «Не корысти ради, а токмо волею пославшей мя жены». Да, спиздел! Но не корысти ради! А во имя будущего детей всего мира! И сохранения популяции циветт! И за деда, который воевал! И вообще, я дулю в кармане держал, так что не считается! Однако, как любая сложно устроенная поебень, ломается эта соединительная Правда чаще остальных элементов системы. Если первые две правды малоуязвимы в силу чугунной конструкции – естественная правда доказывает сама себя, а искусственную тебе докажут из телевизора – то средняя Правда ранима, как ромашка. Ее с двух сторон бытия ебут – реальности она не соответствует, и из телевизора ее не укрепить. Не будет же Катя Андреева вещать в эфире: «Да, мы врем! Но мы делаем это ради Будущего! Врите с нами, врите лучше нас»! Это такая хитрая хуйня, которую надо утверждать намеком, слухом и молитвой. Но все, что делается на соплях, соплей же и перешибается. В итоге получается железная штанга кацапского мировоззрения с блинами Правды и Лжи по обе стороны, и с хрустальным грифом посредине. Стальной блин не перекусить, а вот гриф… хуевая скрепа, надо сказать – хоть смазывай ее анальной смазкой из телевизора, хоть святой водой московского патриархата кропи – крепче она не становится. *** На кафедре мы постоянно щолкаем по этому ненадежному стеклянному элементу «русского мира» и смотрим как он искрит и трескается. Мы не собираемся защищать естественную правду, ибо она самоочевидна, и защитит сама себя лучше любых лекций – Солнце не подсветить. Мы также не собираемся опровергать настолько же самоочевидно ебанутый российский бред – пиздуна не перепиздеть. Поэтому каждый раз, когда мы цокаем лабораторным молоточком по соединительной хрупкой средней Правде, согласно которой можно убивать во имя жизни, и воровать во имя справедливости, сгорает очередное ватохранилище. Бо даже кацапу самому себе в душу гадить на людях неудобно, и он пытается закрыться в сортире, чтобы сохранить интимную тайну оправлений свой совести. И тут хлипкую дверь его душевного сортира выбивает нога в берце, и с вершин кафедры гремит суровый голос: «Что, опять говном обмазались и дрочите, святой отче?» В этом и состоит причина извержений на полигоне, пан Янкель. Вот так все просто. *** Аллес. С наступающей шубботой, хунты. Держите себя в тонусе. Бендерам – боевой гопак, кацапам – по еблу хуяк. Жыдам – крав мага, кацапам – поломата нога. Отдыхать, купаться и загорать. | |
Редактирано: 1 път. Последна промяна от: Bira |
Понимайте причинно-следственную связь: мы не потому независимы, что порвали с Россией, а порвали с ней, потому что независимы Пива с друзьями выпить можно – а ежедневно убиваться в дрова водкой нельзя. Не можешь – придется отказаться даже от пива. За девушкой ухаживать можно, а тащить ее за волосы в кусты нельзя. Не можешь – будешь сидеть в закрытом помещении, где вообще нет девушек. Дружить с Россией можно, но если каждая попытка дружить с ними заканчивается откушенным пальцем… Понятно, да?  День без зависимости, або ІНШІ August 23rd, 18:07 Завтра буду праздновать, а тост скажу сегодня, чтобы язык не заплетался. Такшо записывайте, а прочитаете уже тогда, когда начнется «гэй, налывайте!» Многие считают, что независимость определяется наличием госграниц, конституции, собственного руководства (я не говорю власти, потомушо это не совсем то слово, власть от бога, а эти… от шухера), национальной валюты и прочих приблуд, необходимых для того, шобы тебя в ООН и прочие заведения пускали как приличного человека, а не как попрошайку. Правильнее это называть суверенитетом, причем исключительно в политическом смысле. А узкое толкование «независимости» вызвано тем, что слово примелькалось. Ну, вот «неуклюжий» есть – а «уклюжего» нет. «Неприкаянный» есть, а «прикаянного» нет. Так вот, браття-панове, тут не тот случай. Тому шо как есть независимость – так есть и зависимость. Зависимость бывает естественной – ребенка от матери, растения от солнца, животного от воздуха. Но эта зависимость в природе существа, она имманентна, а не появляется впоследствии. Как валентность атома (во как я прогнал, а ведь я еще даже не наливал! Хорошо таки шо я на завтра статью не отложил, такого бы наворотил – самому страшно…  Не было такого, шо жыл-был себе слон, не дышал и был при этом счастлив, но однажды потянул воздух своим шнорхелем, протащился от первого вдоха, и с тех пор не дышать не может. Уж так его прет от дыхания, что отключи ему воздух – у него ломка начнется, а потом он вообще помрет. Такая зависимость называется болезненной, сродни наркотической, в смысле addiction, а не dependence. И понятно шо все живое, в том числе и слоны, старается себе лишних аддиктивностей не заводить и лишних цепей на себя не вешать, а обходиться минимумом неизбежных имманентных зависимостей, используя всякие излишества исключительно по праздникам. Иначе сначала привыкнешь дышать, потом тебе травы и веток пожрать захочется, потом голую слониху, потом героина хоботом дунуть – и в итоге привет норвежским мультипликаторам, «Спасите Джимми». Беда нашей страны в том, шо пока остальные страны отмечают свои Independence Day, у многих здесь все тот же День Неаддиктивности от кацапов. Ну да, никто другой пока не посягал на нашу независимость в смысле суверенитета, кроме москаля. Но от ментальной аддиктивности от России надо избавляться решительно. Она нам нахуй не нужна. Мы независимы сами по себе, а не потому что однажды, как колобок, ушли от бабушки Авдотьи и дедушки Федота. Мы такие были всегда, а не вдруг стали 24 августа 1991 года после подписания некоей бамаги. Сегодняшняя ситуация – просто миг в долгой жизни Нени, мы это переживем и будем счастливо жить дальше. Будем зависеть имманентно от хрущей и вареников с вышней, от ставочка с коропами и матчей наших команд в ЛЧ – всего шо представляет собой нашу национальную валентность. Это по выходным. А по будням так же имманентно зависеть от труда и творчества, потому шо тупо продавать ресурсы развлекает только одноклеточных, нормальному человеку надо хотя бы палочку ножиком строгать, чтобы не сойти с ума. Ну, еще в космос треба иногда летать – проверять все ли там в порядке, в том клятом безвоздушном пространстве, и не надо ли шото подкрутить чи смазать, шоб ничо в наш садочок с хрущами сверху не падало. А не зависеть от того, шо очередной невменяемый пидарас возглавил колонию бабуинов к востоку от нас. Это сука даже как-то обидно – зависеть от иерархических раскладов жывотных из соседнего зоопарка. Да еще и праздновать это всей нацией. *** Независимость хоть и существует сама по себе, но начинает осознаваться после осознания зависимостей и попыток контроля над ними. Типа, шоб понять шо ты круглый - надо сначала покатиться. От тех зависимостей, которые контролировать нельзя, придется отказаться вообще – это вам скажет любой врач-нарколог. Иначе болезненная зависимость начнет притворяться природной, пытаясь прописаться в БИОС, в самую «самость». Пива с друзьями выпить можно – а ежедневно убиваться в дрова водкой нельзя. Не можешь – придется отказаться даже от пива. За девушкой ухаживать можно, а тащить ее за волосы в кусты нельзя. Не можешь – будешь сидеть в закрытом помещении, где вообще нет девушек. Дружить с Россией можно, но если каждая попытка дружить с ними заканчивается откушенным пальцем… Понятно, да? Придется от кацапов отказаться совсем. Не будем их винить во всем, будем считать, что мы тоже частично виноваты – у нас аллергия на безмозглых и агрессивных животных. Кто может с ними ужиться – пожалуйста, уживайтесь на здоровье. Мы вот не можем, нам нельзя. Врач не разрешает. Понимайте причинно-следственную связь: мы не потому независимы, что порвали с Россией, а порвали с ней, потому что независимы. Многие, например, тоже пытались – но не смогли. Ихней независимости октанового числа не хватило для отрыва. Нашей - хватило. Мы – окончательно другие. Не хуже, не лучше, просто другие. Мы отличаемся не только от России, но и от остальных. Мы – інші. Просто так получилось, что это наше «ІНШІ» под обстрелом агрессора превратилось чуть ли не в «INRI», приколоченное к пограничному кресту Украины, и создается ощущение, что история только сегодня для нас началась. Но это временное ощущение, потом мы табличку поправим и подкрасим. Нет, мы ничего не забудем, и будет у нас свой День Победы, але класть его в основу творения державы, как кацапы, мы не станем. У нас много побед уже было, и еще будет немало. Просто снова пришло время защитить страну, но мы не вчера родились, просто еще одна война. Мы не определяем свою национальную идентичность на противопоставлении другим идентичностям, и нам нахуй не надо доказывать что мы не рассеяне и не хазары. Шо нам доказывать, если мы знаем точно, а шо думают идиоты – нехай врача волнует, а не нас. Мы не определяем свою независимость, пересчитывая свои зависимости. Иначе косвенно согласимся с кацапами, что появились, только расставшись с ними. И даже когда мы воюем, нарижным каменем украинской души остается любовь к своим, а не ненависть к чужим. Мы радуемся тому, шо мы есть – а не тому, шо кого-то скоро не станет. *** Я написал все это для того, чтобы вы понимали – нашей стране не 24 года, а мохнатые и седые века. А то шо празднуем завтра – надо же когда-то праздновать, так почему бы и не завтра? День вполне подходящий. Но когда вам встречные-поперечные начнуть ссать в уши «Украина за 24 года не состоялась…» - ну, вы уже знаете шо кацапам отвечать и куда посылать. Такшо все. Всем праздновать. Жыдам плясать фрейлехс, да так шобы подошвы отлетали. Бендерам – гопак до потолка, шоб со стрихи солома сыпалась, финнам – летку-енку, в порядке мальчик-девочка, руки при себе держать. Кацапам – уныло облизывать сало со столба, на котором висят недосягаемые сапоги. С праздником, Неня. Слава тебе. | |
Редактирано: 1 път. Последна промяна от: Bira |
- Здравствуй свет мой Ванюшенька, - нараспев ответила Матушка. – И как же ты босиком пробежишься-то, если тебе босики по коленки оторвало? Только на коленках можешь пробежаться. Мы все тут с коленок, понимаешь, встаем, а эдак – как встанешь? - Сука ты, - злобно сказал Ванечка, - А не мать. - Сука тоже кому-то мать, - грустно ответила Россия. – Сукин ты сын.  Возвратился я не весь, або Пляска вприсягу. - Здравствуй, мама, - мрачно отпетросянил Ваня на слова Харитонова, музыку Тухманова, - Возвратился я не весь. Босиком бы пробежаться. И поесть. Матушка-Россия, в ситцевом домашнем халате с березовыми мотивами, смотрела на блудное чадо сверху вниз, утвердившись в проеме бронированной входной двери – уперев пухлый локоть в один косяк, а ногу в пушистом домашнем тапке в другой. - Здравствуй свет мой Ванюшенька, - нараспев ответила Матушка. – И как же ты босиком пробежишься-то, если тебе босики по коленки оторвало? Только на коленках можешь пробежаться. Мы все тут с коленок, понимаешь, встаем, а эдак – как встанешь? - Мам, не подъебывай, - угрюмо ответил Ваня. – Сам знаю. Бег босиком отменяем. Поесть дай. И можно не говорить со мной на этом... церковно-славянском. Корреспондентов рядом нет. Матушка Россия обвела взглядом площадку этажа, выступила из квартиры и сдернула с ручки соседской двери напротив бесплатную рекламу-навеску в стиле гостиничного «not disturb». - Держи, Ваня. ООО «Чибакуни», суши-пицца с доставкой на дом. Входящие звонки бесплатно, так что изволь, звони, заказывай да кушай. Телефон на улице есть, монеток по городу не надо. - Так пицца же не бесплатно. Где я деньги возьму? – растерянно спросил Ваня – И на какой дом доставлять? У меня кредиторы дверь опечатали, пока я на войне был, я потому, собственно, и... Мне бы перекантоваться пару дней, а потом пособие начну получать, или работу найду. Через комитет ветеранов. Я же не в пьяной драке пострадал, я с фашизмом сражался! Мать-Россия вздохнула и вышла в коридор, прикрыв за собой дверь. Села на ступеньку лестничного пролета, достала мятую пачку китайских «Биг Харвест», выковыряла оттуда сигарету и закурила. - Вань, - серьезно сказала Россия. – Послушай, что я тебе скажу. Я, конечно, вечно молодая, но уже давно не девочка. Работать руками я по состоянию здоровья не могу, поэтому живу на ренту с нефти. Которая сейчас, сам знаешь, из черного золота уверенно превращается в черное говно. Россия, подвигав челюстью, отмерила несколько колечек табачного дыма. - Я тебя, долбоеба, растила тридцать лет. Ты, может, не знаешь, тебе кроме девок и футбола все было до одного места. Но затраты на одного человека от роддома до выпускного составляют примерно пятьдесят-семьдесят тысяч долларов. Это без подарков ко дню рождения, Ваня. Только на самое необходимое. - Ого! – удивленно сказал Ваня. – А где можно получить? Чета я этих денег ни разу не видел. - Ты их уже получил. Это бесплатная медицина, образование, бесплатный проезд, отдых, льготы твоим родителям. Как думаешь, почему врачи и учителя в структуре общества меньше всех зарабатывают? Потому что их доля в социальном авансе таким пиздюкам как ты самая большая. За это они потом получают обратку пенсией. Я согласна, и врачи были не айболиты, и учителя не монтессори. Так они же и не эйнштейнов растили. Но это уже издержки производства, деньги-то я выплатила целиком и полностью. - Принято считать, - продолжала Россия, - что человек, занимаясь производительной деятельностью – а не охраной автостоянки, как ты – к тридцати годам рассчитывается по социальному кредиту с обществом. И еще двадцать-тридцать лет работает на кредитование следующих поколений. Конечно, точного счета на каждого термита нет, но исчисляетесь-то вы миллионами и миллиардами, и каким-то таким образом баланс поколений сводится с профицитом, за счет которого происходит прогресс. И вот мы все, вложив в тебя копейку, пусть и не самую большую, ждали возврата социального аванса. Что ты будешь нас кормить, а не просить пожрать. А ты, значит... - А я с фашизмом воевал! – взвизгнул Ваня, опасно подкатываясь на тележке к верхней ступеньке. – Как мой дед! Его снарядом нахуй убило на Волге, он что, тоже недоплатил обществу? Он жизнью за все кредиты рассчитался! Да если бы не он!.. Если бы не я!.. Я же тебя защищал! Россия тяжко вздохнула, потушила сигарету о перила и метко отправила окурок вниз по просвету между пролетами. - Вань. С каким нахуй фашизмом? Тебе что, на Волге ноги оторвало? Кстати, где ты босики-то свои оставил? - Под Марьинкой, русским городом, - сквозь зубы сказал Ваня. – На дружественное минное поле случайно вышли. Прижатые дружественным огнем систем дружественного залпового огня. - Ну и где там Волга? Конечно, человеку, который не понимает слов «алименты» и «налоги», трудно объяснить что такое «присяга», но я попробую. Каждый раз, когда я отправляю своих детей умирать, я их принуждаю – потому что умирать сам по себе никто не стремится. Неважно, сам ты в военкомат прибежал, или тебя из-под кровати баграми вытаскивали, акт принятия присяги говорит о том, что ты попадаешь в мою волю, независимо от собственной. Ты временно лишаешься моей, соборной волей, части своих гражданских свобод и прав - это же русскими буквами на белой бумаге написано! - и ты оглашаешь это вслух, с оружием в руках, при свидетелях. Каких прав ты лишился, когда по своей воле хохлов пострелять поехал? Голос России налился катаной броней и занял все пространство подъезда, да и сама она заметно раздалась вширь. - И если бы мне понадобилась твоя защита, я бы тебя, оглоеда, пинком бы из постельки подняла в четыре часа утра первого января. Дала полчаса на сборы, потом лиазик, медкомиссия, гээспэ, учебка, кадрированная часть, слаживание. Древний СШ-68 с пауками внутри и разъебаный калаш, у которого огонь из коробки летит. Ты бы, блять, в маршевой теплушке не селфи из вагона-ресторана инстаграммил, с подписью "сезон охоты на каклов открыт", а искал бы рецепты гепатита или панариция у старших боевых товарищей. И всю дорогу выл бы от ужаса, свернувшись на полке, а не пиздел по телефону. Потому что тогда, когда мне, России, действительно нужна защита, наступает пиздец всему сущему во мне! И вот только потом, то, что от тебя осталось бы - если, конечно, осталось - я взяла бы на содержание. Небогатое. Если сможешь доказать участие в боевых действиях. Ты присягу принимал вообще, защитник? - Ну, была какая-то, - подавленно вякнул Ваня. – Читали по бумажке, а потом детский хор и праздничный стол. И священник на гитаре играл богослужение. - О! – Россия заметно оживилась. – Так это же меняет дело! Кому присягал? - Народу Луганской Народной Республики. - Ну так иди к ним, и проси покушать! Ты же за них пострадал. А чисто семейно, из милости, извини – я тебе объяснила свое положение. У меня на нормальных детей денег не хватает, не говоря уже об убогих. Мне надо тратить остатки на тех, кто меня в старости прокормит. Тебя тоже жалко, но подать могу только от достатков, а с достатками у меня сейчас трудно. Вот эта блядина, которую ты у себя в опечатанной квартире прописал, и жениться собирался, как ее, Маша? - Наташа, - угрюмо ответил Ваня. – И она не блядь, а главный прокурор. - Наташа, хуяша. Это она в твоем воображении генеральный прокурор, а для мирового сообщества именно что блядь. Потому что давала присягу – а кому, кстати, она давала присягу, не помнишь? – и потом, с той же присягой оказалась на службе другого государства. Вообще-то, так не делается. Сначала надо развестись, а уже потом жениться на другой. Сначала уволиться, а потом устраиваться. Твоя Наташа прокурор только у себя на кухне, и выйти оттуда боится, потому что сразу браслеты, экстрадиция, суд и двадцатка только в путь. Да и в прокурорах она долго не засидится – кому нужен прокурор, который в ста странах в розыске Интерпола? Ты себе представляешь высшего государственного чиновника, который от розыска прячется? Ты мне такую невестку рядишь? Чтобы я не знала куда глаза девать, когда она по этапу пойдет? Хочешь с фашизмом воевать – иди в военкомат, подписывай контракт, оговаривай условия. А это чо было? – танцы на площади, проводы на вокзале, казаки с медалями, поп с кадилом, самодеятельность какая-то, поезд «Новосибирск – Ростов». А я, значит, плати? Не было там никакой войны, гражданская только была, Путин сказал, хохлы с хохлами воевали. Чего ты туда полез? Оторвало ноги под Марьинкой – так надо было в марьинскую милицию звонить, чтобы протокол составили, ноги твои нашли, и в марьинскую больницу ехать, чтобы на место пришили. Дед! При чем тут дед? Дед твой вообще не воевал, ему на конец войны пятнадцать лет было, а прадед волком выл, когда его повесткой призвали - шестерых детей дома оставлял, и ни одного кредита! А куда деваться ему было? Не пойдешь - посадят. От Харькова до Волги пятился, за его спиной люди убегали, а перед ним ад горел. А у тебя, гаденыша, наоборот - перед тобой бегут, а за тобой горит. Прадед по солдатскому аттестату домой денежное довольствие пересылал все до копеечки, и из пайка небогатого раз в месяц посылки собирал. А ты мне что слал? Пижженый луганский металлолом на перепродажу, чтобы кредит закрыть? Закрыл? Да прадед бы тобой жопу вытереть побрезговал! Матушка отдышалась, успокоилась, и закурила еще одну сигарету. - Эдак вы скоро с фашизмом в соседнем отделении банка воевать начнете, с трофейными банкоматами. У меня вас полтора-ста миллионов, и любить вас, иначе как статистически, а не по отдельности, я просто не могу. Сердце не выдержит. Присяга есть - солдат. Присяги нет - пошел нахуй. Откуда мне знать, где ты ноги потерял? Может, в Исландии в гейзере отварил, как турист, или на Гавайях тебе акула откусила? - Ты же сама говорила, что фашисты на Украине русских убивают. Я и поехал, - тоскливо сказал Ваня. - Я говорила? – натурально удивилась Матушка, - Я, может, во сне говорила, или сама с собой в ванной рассуждала. Бумага нужна. Подпись, печать. Я еще и не то могу наговорить, я же баба. Я вот тебе скажу в окно прыгнуть – прыгнешь? - Заебала!.. – страшно заорал Ваня, размахивая колодками-толкалками. – А ну быстро, блядь, дверь открывай! Это моя хата! Здесь на меня одна комната записана, и вещи мои там лежат. Я в суд подам! Да тебя за меня пацаны… Россия вздохнула, тяжко поднялась со ступеньки и пошлепала розовыми тапками к двери. Толкнула бронелист и опять утвердилась в проеме. - Мага! - крикнула Матушка, обернувшись в квартиру, - Выйди на секундочку! За ее спиной нарисовался квадратный человек, заросший черным ворсом от глаз до резинки трусов, и с неизгладимым клеймом вольной борьбы, наложенным на торс. Страшноватый человек по хозяйски помацал обширную жопу России через ситец халатика и подозрительно посмотрел в коридор. - Щто там такой? - недовольно спросил Мага, - Рекляма принес? Плястиковий окно-балкон со скидка или гяуры Иегови? Если балькон – сразу иди нахуй, если Иегови – падажьди, я смарфон принесу щолкать тебя, как пизьдить буду. - Да сын это мой, - раздраженно сказала Россия. – Домой с войны вернулся, жить с нами хочет. Мага поднырнул под мышкой у России, ловко, по-борцовски вывернулся из прихожей в коридор, присел на корточки перед Ваней, оказавшись с ним лицом к лицу. Затем широкой клешней, заросшей по тылу черным волосом, взял его за лицо, превратив его в сдавленную урючину. - Щто-та нихуя савсем ни пахожь на тебе. Какой жи эта тибе сын? Эта так, папрашайка случайно здесь патерялся. Слуши, ты, сын. Тут тебе жить нельзя. Или «тут», или «жить», вибирай. Жить ты можешь там, - Мага без усилия повернул голову антифашыста в сторону окна на лестничной площадке. – На природе. А здесь ти только умиреть можещь. Так щто хочешь, тут или жить? - Бугу! – сказал Ваня из-под ладони. - О! Гаварящи! – обрадовался Мага. – А скажи типерь «Чечня круто!» и пальцы вот так, как рога сделай, - и тяжело, как умеют бить борцы ладонью, два раза уебал Ваню по уху. Голова интернационалиста дважды мотнулась, но не отвалилась, потому, что Мага все так же удерживал ее второй лапой за фасад. - Бибя бубу! – сказал Ваня, и показал пальцами «V» - вряд ли вендетта, скорее виктория. - Ай, маладец! – довольно сказал Мага. – Ти тут сиди, никуда не ухади. Я сейчас смарфон принесу, еще тибе раз ухо ебну, а ты еще раз так скажещь и пальцами сделаещь. Харащо? Мага поднялся с корточек и пошел в комнату, Ваня разглаживал трясущимися руками помятую морду. - Шел бы ты отсюда, Вань, - грустно попросила Мать-Россия. – Он же не шутит. Он первого русского в шестнадцать лет убил, мой Герой. Давай я тебе пирожков дам, со вчера остались, и уходи, не возвращайся, от греха подальше. - Гитару хотя бы отдай, – помятыми губами сказал Ваня. – В комнате моей… бывшей моей, на шкафу лежит. - Гитара это правильно. Гитара всегда прокормит. «Расплескалась синева, расплескалась». Только к гитаре ордена нужны. Без орденов трудно тебе будет. А ты что-то с пустой грудью отвоевался. - Были ордена, - неохотно ответил Ваня, - Луганские. Да под дождь попал на вокзале, они и расклеились. Слушай, там у деда какие-то цацки были. Может, дашь в лизинг? Я верну, честное слово! Как только раскручусь в переходе. - Были да сплыли, - невесело улыбнулась Россия, - Мне ведь тоже как-то жить было надо, а «За отвагу» от двадцати до ста долларов идет у антикваров. Так что пой пока без медалей. Душой бери. Талантом. Я в тебя, Ванечка, верю. Ты нашей, русской закалки человек. Не пропадешь. - Сука ты, - злобно сказал Ванечка, - А не мать. - Сука тоже кому-то мать, - грустно ответила Россия. – Сукин ты сын. Ваня оттолкнулся от пола дощечками, неаккуратно выкатил задними колесиками за верхнюю ступеньку, и загремел по пролету, подтверждая правило «угол падения равен углу отражения». - Будь ты проклята! – гулко донеслось из лестничного колодца, - Нахуя ты меня вообще рожала? - Ебал меня кто ни попадя, вот и рожала, - одними губами сказала Россия, - А что было делать? Да ладно, Вань. Я еще нарожаю. Доля у меня такая. Сучьих детей рожать. И щелкнула изнутри квартиры английским замком. | |
Редактирано: 3 пъти. Последна промяна от: Bira |
Bira Абе, кажи ся чесно - кой тъ чете с тез километрични опузи? Ясно е, че не си ги измислил - на лишчета ти е дадено. Ако не моеш ги сви в 3 изречения с општо 15 думи, на кво се надяваш?24 Фев 2016 16:53 |
и с неизгладимым клеймом вольной борьбы, наложенным на торс Жидобендерорептилоида който е писал този гнЪсен русофобски пасквил е разбирал от борба, особено свободната, нема спор. Въпреки, че на "класиците" им се отразява на торса даже повече - заради некои особености на фатките. |
| следите от свободната (и класическа) борба явно се виждат не само по тялото. за бората за мир да не говорим. |
следите от свободната (и класическа) борба явно се виждат не само по тялото. за бората за мир да не говорим. Нищо не може да се сравни със следите от борбата с манипулациите. Впрочем, с последствията - тожэ. |
| а жидо-бендеры на то: Шалом шаббат, иудомазепы. Слава нам, пиздец ворогам ! | |
Редактирано: 1 път. Последна промяна от: Admiral_Kuropatkin |