Интимна поезия
Отиди на страница:
| Войти к тебе. Войти без стука. Через карниз или балкон. Когда недельная разлука Измучила со всех сторон. Войти исполненным надежды, Коснуться твоего плеча И, отодвинув край одежды, Почувствовать, Как горяча! И губы - в губы! Руки - в руки! И мыслей нет! И тел - не два! И чувств натянутые луки! *** |
Дорис 14 Ное 2015 21:54 Николай Заболоцкий Некрасивая девочка  (Майоров, тези "мръсни" неща не са табу, и големите поети са ги писали, но психологически те попадат в друг, съвършено различен контекст. Не върви някак до предсмъртните вопли на Пеньо Пенев да се сложи такова нещо. Нека ги избягваме тук.) |
| Николай Гумилёв Она Я знаю женщину: молчанье, Усталость горькая от слов, Живет в таинственном мерцанье Ее расширенных зрачков. Ее душа открыта жадно Лишь медной музыке стиха, Пред жизнью, дольней и отрадной Высокомерна и глуха. Неслышный и неторопливый, Так странно плавен шаг ее, Назвать нельзя ее красивой, Но в ней все счастие мое. Когда я жажду своеволий И смел и горд - я к ней иду Учиться мудрой сладкой боли В ее истоме и бреду. Она светла в часы томлений И держит молнии в руке, И четки сны ее, как тени На райском огненном песке. |
| Сергей Есенин Глупое сердце, не бейся! Глупое сердце, не бейся! Все мы обмануты счастьем, Нищий лишь просит участья... Глупое сердце, не бейся. Месяца желтые чары Льют по каштанам в пролесь. Лале склонясь на шальвары, Я под чадрою укроюсь. Глупое сердце, не бейся. Все мы порою, как дети. Часто смеемся и плачем: Выпали нам на свете Радости и неудачи. Глупое сердце, не бейся. Многие видел я страны. Счастья искал повсюду, Только удел желанный Больше искать не буду. Глупое сердце, не бейся. Жизнь не совсем обманула. Новой напьемся силой. Сердце, ты хоть бы заснуло Здесь, на коленях у милой. Жизнь не совсем обманула. Может, и нас отметит Рок, что течет лавиной, И на любовь ответит Песнею соловьиной. Глупое сердце, не бейся. |
| Николай Гумилёв Жираф Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд И руки особенно тонки, колени обняв. Послушай: далёко, далёко, на озере Чад Изысканный бродит жираф. Ему грациозная стройность и нега дана, И шкуру его украшает волшебный узор, С которым равняться осмелится только луна, Дробясь и качаясь на влаге широких озер. Вдали он подобен цветным парусам корабля, И бег его плавен, как радостный птичий полет. Я знаю, что много чудесного видит земля, Когда на закате он прячется в мраморный грот. Я знаю веселые сказки таинственных стран Про чёрную деву, про страсть молодого вождя, Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман, Ты верить не хочешь во что-нибудь кроме дождя. И как я тебе расскажу про тропический сад, Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав. Ты плачешь? Послушай... далёко, на озере Чад Изысканный бродит жираф. |
| Сергей Есенин Пушкину Мечтая о могучем даре Того, кто русской стал судьбой, Стою я на Тверском бульваре, Стою и говорю с собой. Блондинистый, почти белесый, В легендах ставший как туман, О Александр! Ты был повеса, Как я сегодня хулиган. Но эти милые забавы Не затемнили образ твой, И в бронзе выкованной славы Трясешь ты гордой головой. А я стою, как пред причастьем, И говорю в ответ тебе: Я умер бы сейчас от счастья, Сподобленный такой судьбе. Но, обреченный на гоненье, Еще я долго буду петь... Чтоб и мое степное пенье Сумело бронзой прозвенеть. |
| Анна Ахматова Реквием Нет, и не под чуждым небосводом, И не под защитой чуждых крыл, - Я была тогда с моим народом, Там, где мой народ, к несчастью, был.. |
| Христо Смирненски Цветарка Тази вечер Витоша е тъй загадочна и нежна – като теменужен остров в лунносребръни води, и над смътния й гребен, сякаш в болка безнадежна, се разтапят в тънка пара бледи есенни звезди. И грамаден, и задъхан, скрил в гранитната си пазва хиляди души разбити – глъхне празничният град, и под лунно наметало с шепот странен той разказва повестите безутишни на вседневен маскарад. А из улицата шумна, под гирлянди електрични, ето малката цветарка бърза от локал в локал, де оркестрите разливат плавни звукове ритмични и от тях се рони сякаш скрита мъка и печал. С погледа смътен и влажен на прокудена русалка между масите пристъпя и предлага плахо тя: златожълти хризантеми в кошничка кокетно малка и усмивката смирнена по рубинени уста. Върху стойното й тяло, върху младостта й цветна, като черни пипала се плъзгат погледи отвред и в усмивки иронични блика мисъл неприветна, че цветята се купуват, а и тя е чуден цвет. И оркестърът въздъхва, стихват плачучи акорди, гаснат, млъкват, но отново гръмват те по даден знак, понесат се нависоко волнокрили, смели, горди и се спуснат бавно, плавно като мек приятен сняг. Но от маса къмто маса свойта кошничка показва светлокосата девойка с поглед смътен и нерад, а грамаден и задъхан, скрил в студената си пазва хиляди души разбити – дебне каменният град. |
| Пенчо Славейков Неразделни Стройна се Калина вие над брегът усамотени, кичест Явор клони сплита в нейни вейчици зелени. Уморен, под тях на сянка аз отбих се да почина, и така ми тайната си повери сама Калина - с шепота на плахи листи, шепот сладък и тъжовен: "Някога си бях девойка аз на тоя свят лъжовен. Грееше ме драголюбно ясно слънце от небето, ах, но друго слънце мене вече грееше в сърцето! И не грееше туй слънце от високо, от далеко - грееше ме, гледаше ме от съседски двор напреко. Гледаше ме сутрин, вечер Иво там от бели двори и тъжовна аз го слушах, той да пее и говори: "Първо либе, първа севдо, не копней, недей се вайка, че каил за нас не стават моя татко, твойта майка. Верни думи, верна обич, има ли за тях развала? За сърцата що се любят и смъртта не е раздяла." Думите му бяха сладки - бяха мъките горчиви - писано било та ние да се не сбереме живи... Привечер веднъж се връщах с бели менци от чешмата и навалица заварих да се трупа от махлата, тъкмо пред високи порти, там на Ивовите двори, - "Клетника - дочух между им да се шушне и говори: - право се убол в сърцето - ножчето му още тамо!" Аз изтръпнах и изпуснах бели медници от рамо. През навалицата виком полетях и се промъкнах, видях Ива, видях кърви... и не сетих как измъкнах остро ножче из сърце му и в сърцето си забих го, върху Ива мъртва паднах и в прегръдки си обвих го... Нек' сега ни се нарадват, мене майка, нему татко: мъртви ние пак се любим и смъртта за нас е сладка! Не в черковний двор зариха на любовта двете жъртви - тамо ровят само тия, дето истински са мъртви - а погребаха ни тука, на брегът край таз долина... Той израстна кичест Явор, а до него аз Калина; - той ме е прегърнал с клони, аз съм в него вейки свряла, За сърцата що се любят и смъртта не е раздяла..." Дълго аз стоях и слушах, там под сянката унесен, и това що чух, изпях го в тази моя тъжна песен. |
| Мне быть счастливым очень просто, Лишь вспомню, как мы пили сок С девчонкой маленького роста, Да милый шрам наискосок, Да губ ее прикосновенье К моим губам, и рук тепло... Какие чудные мгновенья! На сердце грустно и светло. И мы невинны перед Богом, Моя любовь к тебе чиста. Нет! Не мечтаем мы о многом. Ах жизнь! Совсем ты не проста. Но случай клясть не стоит, право. Ты благодарна будь судьбе, Что до последней переправы Успел я встретиться тебе. Мы не загасим ночью свечи, И каждому - свой крест нести... Как жаль, что дать могу лишь встречи, За расставания - прости... |
| Ненадейно чародейна, сред конфетен пъстър дъжд, влезна ти и обич грейна в погледа на всеки мъж. В миг на пръсти завърте се и сред шумната игра шепот смътен се понесе за примамващи бедра. Кой ли с поглед не обгърна твоя гъвкав, строен стан? Кой след теб не се извърна от възторг полупиян?… Грациозна, чародейна, сред конфетен пъстър дъжд, влезна ти и пламък грейна в погледа на всеки мъж. |
| Александр Пушкин Зима Зима. Что делать нам в деревне? Я встречаю Слугу, несущего мне утром чашку чаю, Вопросами: тепло ль? утихла ли метель? Пороша есть иль нет? и можно ли постель Покинуть для седла, иль лучше до обеда Возиться с старыми журналами соседа? Пороша. Мы встаем, и тотчас на коня, И рысью по полю при первом свете дня; Арапники в руках, собаки вслед за нами; Глядим на бледный снег прилежными глазами, Кружимся, рыскаем и поздней уж порой, Двух зайцев протравив, являемся домой. Куда как весело! Вот вечер: вьюга воет; Свеча темно горит; стесняясь, сердце ноет; По капле, медленно глотаю скуки яд. Читать хочу; глаза над буквами скользят, А мысли далеко... Я книгу закрываю; Беру перо, сижу; насильно вырываю У музы дремлющей несвязные слова. Ко звуку звук нейдет... Теряю все права Над рифмой, над моей прислужницею странной: Стих вяло тянется, холодный и туманный. Усталый, с лирою я прекращаю спор, Иду в гостиную; там слышу разговор О близких выборах, о сахарном заводе; Хозяйка хмурится в подобие погоде, Стальными спицами проворно шевеля, Иль про червонного гадает короля. Тоска! Так день за днем идет в уединенье! Но если под вечер в печальное селенье, Когда за шашками сижу я в уголке, Приедет издали в кибитке иль возке Нежданная семья: старушка, две девицы (Две белокурые, две стройные сестрицы),- Как оживляется глухая сторона! Как жизнь, о боже мой, становится полна! Сначала косвенно-внимательные взоры, Потом слов несколько, потом и разговоры, А там и дружный смех, и песни вечерком, И вальсы резвые, и шепот за столом, И взоры томные, и ветреные речи, На узкой лестнице замедленные встречи; И дева в сумерки выходит на крыльцо: Открыты шея, грудь, и вьюга ей в лицо! Но бури севера не вредны русской розе. Как жарко поцелуй пылает на морозе! Как дева русская свежа в пыли снегов! | |
Редактирано: 1 път. Последна промяна от: Гео |
Владимир Высоцкий Танго Так дымно, что в зеpкале нет отpаженья И даже напpотив не видно лица, И паpы yспели yстать от кpyженья, - И все-таки я допою до конца! Все нyжные ноты давно Сыгpали, Сгоpело, погасло вино В бокале, Минyтный поpыв говоpить Пpопал, - И лyчше мне молча допить Бокал... Полгода не балует солнцем погода, И души застыли под коркою льда,- И, видно, напрасно я жду ледохода, И память не может согреть в холода. Все нужные ноты давно Сыграли, Сгорело, погасло вино В бокале, Минутный порыв говорить - Пропал,- И лучше мне молча допить Бокал... В оркестре играют устало, сбиваясь, Смыкается круг - не порвать мне кольца... Спокойно! Мне лучше уйти улыбаясь,- И все-таки я допою до конца! Все нужные ноты давно Сыграли, Сгорело, погасло вино В бокале, Тусклей, равнодушней оскал Зеркал... И лучше мне просто разбить Бокал!... Марина Влади https://www.youtube.com/watch?v=Pj3cBdXFQj4 |
| Варлам Шаламов Говорят, мы мелко пашем, Оступаясь и скользя. На природной почве нашей Глубже и пахать нельзя. Мы ведь пашем на погосте, Разрыхляем верхний слой. Мы задеть боимся кости, Чуть прикрытые землей. |
| Владимир Высоцкий Так случилось Так случилось - мужчины ушли, Побросали посевы до срока. Вот их больше не видно из окон - Растворились в дорожной пыли. Вытекают из колоса зерна - Эти слезы несжатых полей. И холодные ветры проворно Потекли из щелей. Мы вас ждем - торопите коней! В добрый час, в добрый час, в добрый час! Пусть попутные ветры не бьют, а ласкают вам спины. А потом возвращайтесь скорей! Ивы плачут по вас, И без ваших улыбок бледнеют и сохнут рябины. Мы в высоких живем теремах, Входа нет никому в эти зданья - Одиночество и ожиданье Вместо вас поселились в домах. Потеряла и свежесть и прелесть Белизна неодетых рубах, Даже старые песни приелись И навязли в зубах. Мы вас ждем - торопите коней! В добрый час, в добрый час, в добрый час! Пусть попутные ветры не бьют, а ласкают вам спины. А потом возвращайтесь скорей! Ивы плачут по вас, И без ваших улыбок бледнеют и сохнут рябины. Все единою болью болит, И звучит с каждым днем непрестанней Вековечный надрыв причитаний Отголоском старинных молитв. Мы вас встретим и пеших, и конных, Утомленных, нецелых, - любых. Только б не пустота похоронных И предчувствие их. Мы вас ждем - торопите коней! В добрый час, в добрый час, в добрый час! Пусть попутные ветры не бьют, а ласкают вам спины. А потом возвращайтесь скорей! Ивы плачут по вас, И без ваших улыбок бледнеют и сохнут рябины Марина Влади https://www.youtube.com/watch?v=fx3fO0Yn41U | |
Редактирано: 1 път. Последна промяна от: Гео |
| Варлам Шаламов Мы родине служим – по-своему каждый, И долг этот наш так похож иногда На странное чувство арктической жажды, На сухость во рту среди снега и льда. |
| ДАМЯН ДАМЯНОВ МОЛИТВА КЪМ ЖЕНА МИ О, земна благородице, която Не бог, а мойте три деца роди, светице над светиците, най-свято те моля: днес и вечно с мен бъди! Живота, който даде ми ти вчера, и днес ми дай и утре, и навек! И дай ми топлинка, да не треперя сам сред желязото на тоя век! Бъди все туй с мен в свят, пълен с чужда хубост една звездица в хаоса голям. Води ме мълком, да не се изгубя! Топли ме с дъх, за да не мръзна сам! А аз - безсилен - ще ти давам сила, която взел съм от самата теб. |
| Андрей Германов „ „ „ Годините не ми отнеха До днеска белега от сърп и не една модерна дреха умря на селския ми гръб. Пред каси оперни съм чакал, във транс от джаза съм крещял, ала единствено съм плакал, когато плакал е кавал. С компании различни пиех и уж бях техен, свой бях уж, а ми говореха ни в и е, и аз от тях си тръгвах чужд, а аз без мъка ги оставях, отивах си неогорчен и мигновено ги забравях… А те – те помнеха за мен! – Че посред дим и смях несилен, Превил на стилно столче кръст, Не много стилен – много силен, Бях едър като камък в пръст. …Аз мислех си, че се променям, Че съм такъв и онакъв, Но бавно всичко чуждо в мене Изми коравата ми кръв. Започвам да сивея вече. И мъничко поуморен, аз се завръщам отдалече. Такъв, Какъвто съм роден. 1965 |
| Веселин Ханчев Пръстен За твойто тихо идване, което все още в мен отеква като гръм, за даденото и назад невзето, за прошката, че с теб съм и не съм, за думите, понякога спестени, за ласките, които не спести, за силата, която вля у мене, когато беше най-безсилна ти, за туй, че бе на мое име кръстен и твоя лош, и твоя хубав час, на твоя малък пръст наместо пръстен горещите си устни слагам аз. |